– Иди под нашими знамёнами и посылай в море только тех воинов, которые умеют язык за зубами держать.
– Надо подумать.
– Конечно. Никто не торопит.
Ярл смерил меня цепким взглядом и мотнул головой:
– Ещё увидимся.
– Да. Моё приглашение в силе.
Свен Эстридсен поджал губы и двинулся к самому большому драккару. Его воины уже были на борту кораблей и готовились отойти. Дождавшись, пока датчане покинут причалы, а потом начнут разворачиваться в сторону моря, я немного расслабился, выдохнул и хлопнул Саморода по плечу:
– Вот видишь, драться не пришлось.
– Вижу, – ответил варяг и спросил: – А что дальше?
– Корабли к причалам. Людям отдых. На берегу двойной караул. Проверить грузовые суда, вдруг даны чего оставили или, наоборот, украли, они могут. Вечером пир, а затем седмицу отдыхаем.
– Ну а потом что?
– Начнёшь готовить воинов к весеннему походу. От нас пойдёт только один драккар, твой. Командовать налётом предстоит тебе.
– А ты?
Я посмотрел на восток, где за Венедским морем, землями пруссов, ляхов и новгородцев, находился Киев, и сказал:
– А мне дорога в другую сторону ляжет.
Варяг промолчал. Датские корабли тем временем развернули паруса и, набирая скорость, стали уходить подальше от нас, наверняка викингам не хотелось встречаться с Вартиславом и Громобоем. Проводив незадачливых налётчиков взглядом, я оставил в порту Саморода, который будет руководить швартовкой, и вместе с верным телохранителем направился в сторону городских ворот, где меня уже ожидали близкие и дорогие люди, любимые женщины и дети. Всё! Пока отвоевался! Хватит!
Баламошка – полоумный, деревенский дурачок.
Тумен, или тьма – десять тысяч всадников.
