Выпряженных из повозок коней хлестнули кнутом, разгоняя испуганных животных во все стороны от прохода. А хорошее просушенное сено на телегах уже начало заниматься, создавая собой огненную импровизированную баррикаду перед самым проходом.
Во внутреннем дворе крепости сейчас царила настоящая паника. Выкрикивались команды, метались по двору ошалевшие и ничего не понимающие воины, и падали время от времени на мостовую от тех арбалетных болтов, что вылетали из за разгорающихся жарким пламенем повозок.
– Лютень, ты с Ванкой и с Йибу – вправо, мы с Родькой и Микко – влево, – отдал команду Онни, и боевые тройки ринулись наверх стены.
Каждый из бойцов знал точно, что ему тут было нужно делать, и через минуту во вбегающую в проём ворот полусотню ряженых воинов не ударил ни один лук, и не вылетело ни одно копьё. Прошло три минуты, и крепостные ворота с центральным участком внешней стены были уже захвачены нападающими.
– Три десятка в стенку, остальные наверх, – прокричал команду Тимофей, и за горящей баррикадой встала пока ещё небольшая стена из щитов с копьями. А со стороны улицы уже слышался многосотенный топот ног, глухие удары щитов и звяканье стали. Это приближалось основное ударное войско.
– Вперёд! – заорал ярл, и на противника, захватившего ворота, устремились пришедшие в себя шведы.
Всё у них могло ещё получиться, ударь они дружно по малочисленному отряду, но охватить врага со всех сторон мешали жарко горящие повозки, и бой им приходилось вести на узких участках, где численное преимущество сходило на нет, а верх брало качество оружия, брони и силы духа бойца. Чаша весов победы замерла, колеблясь между сторонами, но в крепостные ворота уже вливались тяжёлые, закованные в броню сотни захватчиков, а на стены, за спиной уже бьющихся в ближнем бою, по боковым переходам поднималась пластунская сотня.
– Посторонись, Родка! – рявкнул взводный Семён, и в верхний пролёт, загораживая его весь своими щитами, выметнулась первая пятёрка.
– Иди, перевяжись вон лучше, неслух! – и он вытолкнул окровавленного пластуна в башню.
За прикрывающими стрелков щитовыми уже стояли три пятёрки с самострелами на изготовку.
– Первая пятёрка, огонь! – выкрикнул взводный, и пять болтов уронили первые жертвы на пол, – Заряжай!
– Щитовые, вперёд! Стой! На колено!
– Вторая линия, огонь! Заряжай!
– Щитовые, вперёд! Стой! На колено!
– Третья линия, огонь! Заряжай!
– Щитовые, вперёд! Стой! На колено!
Так последовательно были выбиты самострельщиками все защитники стен. И стрелки могли уже, ничего не опасаясь, вести обстрел двора, где в это время шло основное сражение.
Шведы отступали в сторону центральной цитадели крепости, остановить натиск врага у них уже не было никакой возможности.
– Хуго, держись, мне нужно выполнить важное поручение регента! – перекрывая рёв сражения, выкрикнул своему заместителю Ральф и, развернувшись, ринулся в проход замка.
А за его спиной арбалетный болт пробил голову Хуго.
Оставшиеся без предводителей шведы ринулись в цитадель, надеясь найти в ней спасение.
– Русь! Русь! Русь! – нёсся рёв атакующих, и первые русские пехотинцы, прорубая себе проход, ринулись в центральную проём цитадели.
Крепость пала, и Ральф это понял по тому ликующему рёву, что сейчас нёсся с улицы. Но у него сейчас было последнее наиважнейшее дело всей его жизни, он должен был убить эту герцогиню-полукровку с её русским отпрыском. И, может быть, именно этим он смоет то пятно позора, которое постигло его из-за разгрома в Тавастии.
– Госпожа, идите за мной, идите же!
В первый раз Марта услышала голос той служанки, единственной, кто была так добра к ней.
– Бегите за мной, я укрою Вас, тут оставаться небезопасно! – и, поверив девушке, Марта с малышом кинулась за ней в боковую дверь, – Тише! – прошептала она и повернула ключ в замочной скважине, – Идите за мной, герцогиня, я спрячу вас с малышом!
Через минуту, выбив топором входную дверь, в комнату ворвался Ральф с тремя своими приближёнными.
– Всё, тварь! Вам конец, – проревел ярл и с ходу полоснул мечом по кровати. Клинок вспорол гору одеял и одежды, дойдя до самого дерева. Но в этом ворохе скомканного тряпья не было человека. Боковая дверь, как и обычно, была надёжно заперта. И Ральф начал переворачивать все, пытаясь отыскать пропажу.
За его спиной от входной двери раздался резкий звук удара стали о сталь, затем сдавленный крик, и в комнату рухнул мёртвый охранник. А за ним, вращая мечами, ворвался тот, кого ярл считал мёртвым с той самой злополучной битвы в лесах Тавастии. Барон Андреас собственной персоной пришёл за своими близкими и за мечом!
– Рыжего не бить, он мой! – рявкнул Андрей, и Петька с Оськой разрядили речники в двух охранников ярла.
Митяй с Маратом и Лёнькой кивнули, что всё поняли, и сдали чуть левее, держа на прицеле Ральфа.
– Где моя жена с моим сыном, ярл? Скажи, и ты останешься жив! – глухо выговорил Андрей, пристально вглядываясь в глаза врагу.
– Я убил их, русский, так же, как убью и тебя! – вдруг резко выкрикнул тот и ринулся с мечом на Сотника.
