— Отставить глупые насмешки! Дело важнейшее, государственной важности! — прикрикнул Егор.
Алешка тут же дисциплинированно и старательно подобрался, резко встряхнул головой, внимательно посмотрел своими холодными и умными голубыми глазами, попросил:
— Излагай, Александр Данилович! Все исполню!
— Вот, маркиз, мой письменный и тайный приказ: незамедлительно арестовать прибывшего из Турции господина, который называет себя «Аль-Кашар»! Заключить означенного Аль-Кашара в самый дальний и гнилой уральский острог, содержать его там — вплоть до моего особого распоряжения — в отдельном помещении, никогда не вступая с ним в разговоры! Все ясно?
— А как же, Данилыч, Медзоморт-паша? — неуверенно спросил Алешка.
— Это, маркиз, уже мои дела! Слушай дальше. Вот тебе — письмо к дьяку Андрею Виниусу. В нем я прошу Андрея — лично подобрать для Аль-Кашара надежную и тайную темницу, присмотреть, чтобы острожная стража была достойной. Давай, Алешка, одевайся — и исполняй, выезжай в Тулу и далее… Лично передашь арестованного Аль-Кашара Виниусу — из рук на руки! Только после этого возвращайся на Москву. Потом, уже в июле месяце, если захочешь, можешь проехаться на ладожский берег, к деревеньке Назия, там дела намечаются — насквозь веселые… Не волнуйся, Луизе твоей я все объясню: мол, дело важное, государево! А возвернешься — и свадебку сыграем веселую! Тем более что все равно раньше поздней осени не получится — сыграть свадьбу, потому как — война…
Луиза, узнав о скором, вернее, о незамедлительном отъезде своего ненаглядного маркиза, очень сильно расстроилась и даже откровенно запаниковала:
— А как же я? Что я буду делать на Москве Белокаменной, где жить?
Егор, мгновенно оценив сложившуюся ситуацию, очень акцентированно взглянул на Саньку, и та, сразу же поняв, что от нее требуется, принялась горячо утешать нежную герцогиню:
— Для начала — поселитесь с Катей (женская дружба крепла — прямо на глазах!) в нашем московском доме: он очень большой и просторный, места всем хватит. А потом Петр Алексеевич распорядится — куда, как, кто и что, — Санька скорчила многознающую милую гримаску и поведала — нарочито громким и таинственным шепотом: — Вот, к примеру, совсем недавно очень тщательно отремонтировали старый Измайловский дворец, привели в порядок тамошний знаменитый парк, пруды старательно очистили и запустили в них золотых китайских рыбок, подновили мосты перекидные…
— Дворец — с большим парком и прудами? — Луиза удивленно и радостно вскинула вверх свои выщипанные карие брови. — Это очень даже хорошо! Тогда я полностью спокойна! — ласково и умиротворенно улыбнулась Алешке: — Езжайте, мой дорогой друг, по своим важным государственным делам! Только возвращайтесь быстрей, я буду по вам, душа моя, очень сильно скучать…
Алешка — вместе с арестованным (крепко связанным и с надежным кляпом во рту) Аль-Кашаром, отбыл на восток вечером того же дня. Еще через двое суток выехали на Москву (под надежнейшей охраной) и прекрасные дамы — в компании с Александром Меньшиковым-младшим.
— Надо поторапливаться! — непреклонно объявила Санька. — Чтобы Петра Алексеевича застать на Москве, а то он в июне месяце (сам шепнул мне на ушко — по большому секрету!) собирается отъехать к морю Балтийскому…
Егор же остался в Пскове еще на полторы недели: стояли последние майские деньки, и выдвигаться к истокам реки Наровы, куда должен был прибыть во второй декаде июня месяца Екатерининский полк — под командой полковника Никиты Смирнова, было еще откровенно рановато.
Он усердно полазил-попрыгал по крепостным бастионам и рвам, вволю пострелял из оборонительных мортир, целые сутки провел на борту новенького яла «Франц Лефорт», бороздящего спокойные серые воды Псковского озера, после чего прочно засел в библиотеке старенького и ветхого монастыря — изучать разные интересные карты и документы прошедших лет.
В библиотеке (книгохранилище — как называли это помещение сами монахи) и застал Егора его давний московский знакомец Андрей Матвеев, сын того самого Артамона Матвеева, безжалостно убитого стрельцами во времена кровавого бунта 1676 года.
— Андрюха, бродяга! Каким ветром тебя занесло сюда? — Егор радостно хлопал приятеля по плечам. — Тебя же Петр Алексеевич, года два назад, отправил в Европы! В Бельгию, кажется, если не ошибаюсь, учиться пушечным и пороховым делам…
