— Мы уже погоняли немного посудины этого славного командора. В тот вечер, когда полк только прибыл на это место, мне разведчики доложили, что под восточным берегом стоят шведские корабли. Целых двенадцать штук. Мы тогда — уже на позднем малиновом закате — выкатили на высокий обрыв три полевые мортиры и открыли по судам противника беглый огонь. Правда, сильного урона нанести не удалось: эскадра Лешерта тут же снялась с якорей и растворилась — в наступившей ночи, ушла куда-то к югу…
«Теперь понятно, почему „Франц Лефорт“ тем памятным ранним утром неожиданно напоролся на шведские корабли!» — сделал свои выводы сообразительный внутренний голос.
После того как вкусили по второй чарке зубровки, Егор вкрадчиво и внешне очень даже ласково спросил:
— Не скажете ли мне, любезные Никитоны, а с какой такой важной целью Екатерининский полк прибыл к истокам Наровы?
Полковники, предчувствуя некий скрытый подвох, озабоченно переглянулись, и Смирнов четко доложил:
— Цели сии нам, господин генерал-майор, неизвестны! Федор Голицын — в присутствии самого Петра Алексеевича — поставил перед нашим полком такую задачу: «Тайно проследовать к истокам реки Наровы и встать там крепким лагерем! Каждому солдату иметь при себе: по одному плотницкому топору и долоту да восьмую часть пуда длинных бронзовых гвоздей, еще — по одной хорошей пиле — на десять человек…» Для чего? Было сказано, мол: «Появится Меньшиков Александр Данилович, он вам все и объяснит подробно!» Что-то не так, господин генерал-майор?
«Да, русское головотяпство — воистину бессмертно!» — тоскливо подумал Егор.
После минутного молчания он, так и не дав воли своему праведному гневу, терпеливо и вдумчиво объяснил:
— Правильно приказ должен был звучать следующим образом: «Тайно проследовать к истокам реки Наровы!
И тайно же — встать там крепким лагерем!» Улавливаете разницу? Нет? Хорошо, так и быть, поясню — специально для глупых малолеток. Мною планировалось следующее: изготовить — скрытно от шведов — необходимое количество лодок, маленьких шняг и надежных плотов, после чего — в тихую и безветренную погоду — неожиданно атаковать корабли командора Лешерта, стоящие под восточным берегом на ночной стоянке, и полностью пленить их… Поняли теперь? А вы что натворили? Нашумели, глупыми пушечными выстрелами отогнали эскадру от берега… Ну, что делать теперь прикажете? Да хватит вам играть в гляделки! Все переглядываются, перемигиваются…
«Как же эти Никиты — похожи друг на друга! — восхищенно сообщил наблюдательный внутренний голос. — Оба молодые, русоголовые, широкоплечие, кровь с молоком, если говорить коротко и образно…»
На этот раз ему ответил Апраксин — взволнованным и чуть дрожащим голосом:
— Александр Данилович! Мы же ничего не знали про этот ваш план! Просто выполняли полученный приказ… Что же теперь — ничего не получится? Ничего придумать нельзя?
— Что-нибудь придумать — всегда можно! — назидательно и чуть насмешливо усмехнулся Егор. — Если, конечно, голова имеется на плечах, а не чурбан деревянный — для ношения модных шляп, украшенных страусовыми перьями, закупленными в Бельгии… Ладно, будем исправлять ваши ошибки!
На следующее утро полк — с громким барабанным боем, который разносился чутким северным эхом по всей глади Чудского озера, покинул свой временный лагерь и неторопливо двинулся на север.
— Пусть шведы подумают, что мы направляемся к Нарвской крепости! — разъяснил свою нехитрую задумку Егор. — Другие-то наши войска уже подошли к Нарве? Кого Петр Алексеевич назначил командовать ими?
— Бориса Петровича Шереметьева! — браво отрапортовал Смирнов. — Шумство нарвское должно начаться уже через неделю-полторы. Значит, на подходе к крепости должны находиться две пехотные дивизии да одна — драгунская.
— Хорошо, может, командор Лешерт и поверит, что мы тоже направляемся к Нарве… Мортиры-то сбросили в озеро?
— Так точно, Александр Данилович! — торопливо ответил Апраксин. — Три штуки лежат на мели, под самым обрывом! С озера так смотрится, будто обрывистый берег нежданно обвалился, и пушки — сами по себе — попадали в мелкую воду. Обрыв в том месте крутой и высоченный, попробуй их подними назад, а полку уже выступать надо, нельзя опаздывать к месту общего сбора. Вот русские и бросили свои пушки, ушли, мол, подберем на обратном пути, без всякой спешки… Мортиры-то новенькие, саксонской работы! Должен Лешерт клюнуть, должна взыграть его природная европейская жадность…
Екатерининский полк, пройдя вдоль русла Наровы верст десять — двенадцать, резко повернул на восток, постепенно заворачивая на юго-восток. Через двое суток они встали уже новым лагерем — на широкой прогалине между вековым сосновым бором и мрачной стеной густого лиственного леса.
— Место как место! — неопределенно пожал плечами Егор. — Дальше все равно нам не пройти, болото начинается, вся артиллерия завязнет…
— Главное, что до берега Чудского озера будет верст двенадцать — пятнадцать, и стук топоров будет не слышен шведу, — высказал свое мнение Апраксин. — Что, Александр Данилович, начинаем мастерить лодки и легкие плоты?
