Тюремные надзиратели герцогских казематов подходили к охране преступников очень серьезно и после того, как маги сняли с них все амулеты и украшения, не только побрили узникам бороды и локоны, но и остригли ногти. И отобрали всю одежду до нитки, выдав одинаковые полосатые холщовые штаны и рубахи, украшенные огромными номерами.
Публика ошарашенно разглядывала одинаковые полосатые спины понуро повесивших головы преступников и пыталась опознать по ним знакомых.
Но едва прозвенел судейский гонг, все притихли, и устремили взоры на судейскую коллегию, боясь пропустить хоть слово.
– Заседание верховного суда герцогства Тайгерд, по делу о государственной измене преступной группы заговорщиков и вооруженном нападении на герцогскую семью и домочадцев объявляется открытым, – важно и мрачно провозгласил старший судья Лидмора, немолодой лэрд Ангус Жатьен. – Речь от обвинения и приговор прочтет светлый лэрд Ирджин Тиэдинз, советник высокородного лэрда герцога Дарвела Тайгерда по правосудию и дипломатии. В защите преступникам принято решение отказать, так как их вина полностью доказана и эти доказательства проверены и признаны подлинными всеми членами герцогского суда.
В зале кто-то застонал, но тут же стих, так как поднял руку сидевший справа от герцога Ирджин, требуя тишины.
– Суд установил степень вины всех мятежников, и выяснил, что глава заговора, бывший лэрд и банкир Пангерт некоторых чиновников и знатных лэрдов привлекал в задуманное им преступное сообщество против их воли. Запугивал, шантажировал жизнью родственников и фальшивыми обвинениями в измене. Лишь немногим из них хватило сообразительности и смелости попросить защиты у регента или придворного мага, и за это они полностью оправданы, сохранили звания и должности и получили награды за верность принесенной присяге.
– Предатели… – с ненавистью процедил кто-то из преступников, и темная, словно сотканная из плотного тумана огромная когтистая лапа тотчас выхватила его из общей клети и посадила в отдельную.
– Преступник номер девятнадцать нисколько не раскаялся за время ареста и тем самым усугубил свою вину, – невозмутимо сообщил Ирджин публике и продолжил речь, – некоторые из заговорщиков до последнего надеялись, что нападение не состоится, и всячески уклонялись от помощи Пангерту, откупаясь деньгами. И хотя они не пришли с повинной к придворному магу, регенту, или высокородному лэрду Дарвелу Тайгерду, герцог решил их помиловать, так как они и сами уже наказали себя и свои семьи. Эти лэрды лишаются занимаемых постов, но им остается звание, имущество и недвижимость. Узники под номерами четыре, семь, девять, десять, двенадцать, пятнадцать, восемнадцать, двадцать и двадцать два освобождаются и могут получить свою одежду и вещи.
Темная лапа мелькала безостановочно, выхватывая полосатые фигуры и переправляя к двери в коридор. Остальные узники побледнели и сжались ещё сильнее, понимая, что их наказание будет намного жестче.
– Еще пятеро узников искренне раскаялись за проведенное в камере время, и за это высокородный лэрд Дарвел Тайгерд счел возможным смягчить им наказание. Они теряют свои посты и звания, но их детям звание оставлено, как и имущество. Отправьте леев под номерами два, пять, шесть, одиннадцать и четырнадцать переодеваться, они свободны.
Лапа мгновенно справилась с задачей и снова исчезла, а на скамье осталось всего семеро узников.
– Все остальные, – жестко глянул на них маг, лишаются постов, званий, имений, драгоценностей и состояний. Но их семьям, кроме семьи главаря заговора Пангерта, остаются жилые дома вместе с обстановкой и полученное за женами приданое, если оно еще не растрачено самой хозяйкой. Эти тонкости проверят чиновники советника по финансам лэрда Кезорта Луанона и служащие герцогского банка. Семья Пангерта, последние несколько лет нагло тратившая украденные преступником у казны деньги, лишается родового звания и всего имущества, включая драгоценности, амулеты и роскошную одежду. Все это будет продано с аукциона, вместе с имуществом остальных наказанных и пойдет в возмещение убытков казны и на оплату слуг. Все преступники, кроме номера девятнадцать, немедленно отправляются в монастырь Бен – Кале на три года и лишь от их усердия зависит, выйдут ли они вовремя или останутся там дольше. Номер девятнадцать за спесь и злобу приговаривается к ошейнику подчинения и отправляется в распоряжение жреца храма Угорда.
– На сколько? – охнула седая дама в шляпке с черной вуалью.
– Это решит жрец, – холодно пояснил Ирджин, – возможно в тот же день отправит пожизненно в Бен-кале. Больше вопросов ни у кого нет?
– А как нам теперь жить? – выкрикнул молодой парень, и растерянно оглянулся на дергавшую его за рукав заплаканную даму, – а что такого? Я же не прошу его отпускать?
