– Я больше никого не хочу, – вдруг встала с места Кора, – этот человек… Конерти, развеял мои последние сомнения. Судить людей абсолютно не то дело, каким мне хочется заниматься. Хотя он вовсе не был похож на героя, я почему-то тревожилась за него… не хотела наказывать. И это неправильно. Судьи должны рассуждать хладнокровно. Лучше я пойду к писарям, посмотрю прошения женщин.
– Я с тобой, – поднялась со стула Лиатана, – мне интересно, какой дом ему найдут?
– Тогда я с вами, – решил Ирджин, и мрачно ухмыльнулся – пусть лэрд Грозби сам найдет подходящее наказание вдове и сводникам, а то я их прибить могу нечаянно.
– Я бы тоже прибил, – со вздохом признался зятю советник, – но не умею. Зато щадить не буду, люди, способные бестрепетно наживаться на чужих страданьях, всегда казались мне отвратительнейшими из монстров.
Он и в самом деле никого не жалел и не поддавался на слезы и мольбы, в которых буквально утопили судей преступницы. Бывшая хозяйка Коры, неустанно поминавшая заслуги давно почившего мужа, и женщины-сводницы, ездившие с подельниками для прикрытия. Эти пытались доказать, будто ничего не знали, просто ехали попутно. Но Анвиез, выставивший на стол хрупкий многолучевой кристалл, сразу сообщил, что это артефакт, чующий ложь.
И лучи так неумолимо краснели в ответ на каждое заявление преступников, что главарь сводников не выдержал и попытался разбить артефакт.
Не хватило ума сообразить, что такие ценные вещи магистры защищают особенно тщательно. Приложило его знатно, летел через весь кабинет и вышиб бы спиной дверь, если маги ее не заперли. А так только ребра себе отбил.
Приговор после этого он слушал молча и так же молча уходил из зала с амулетом смирения на шее. Буйных негодяев, ищущих способ сбежать, всегда именно так отправляли в карьеры, где добывали камень для строительства дорог.
Женщин приговорили к пребыванию в монастыре заблудших душ. Но не пожизненно, а с возможностью искупить свою вину. Способов было несколько, и теперь лишь от них самих зависело, сколько зим придется провести за прялками и спицами.
Труднее всего оказалось назначить наказание племянникам вдовы. С одной стороны судьи понимали, что все они еще зелень неразумная, ни один не достиг зрелого возраста. Все еще между первым и третьим совершеннолетием. Да и действовали с молчаливого, а порой и не совсем, потворства тетушки. Одним родной, а кому-то лишь троюродной.
А с другой стороны, как ни крути, никакого оправдания такой безжалостной травле не находилось.
Анвиез им так и заявил:
– Были бы вы простыми пастухами или рыбаками, мы бы назначили вам принародную порку. Для того, чтобы проснулась совесть и мозги вернулись в голову, хватило бы и пяти плетей. Но почти все вы потомки хоть и обедневших, но знатных корней, лишь у одного отец был воином, зато служил в герцогском егерском полку. Да у младшего только мать из знатного рода, а отец купец. Могу представить, как он порадуется, узнав о «развлечениях» любимого сыночка.
Парнишка, и без того бледный как привидение, посерел и сник, будто мокрый цыпленок.
– О том, как отнесутся к этой новости ваши учителя и приятели даже упоминать не хочу… вы и сами все понимаете, – добил их магистр и смолк, задумчиво изучая стоящих перед столом паршивцев.
Парни хмуро сверлили пол безнадежными взглядами и молчали. Да и о чем говорить, если поняли, как глупо сами себе испортили жизнь, еще по дороге в тюрьму Лидмора. По холодным, презрительным взглядам охранников, скупым, коротким приказам, которые сквозь зубы цедили их конвоиры, да по виду «доброй» тетушки, прошедшей мимо в черном ситцевом платье и монашеском платке, закрывавшим лоб до самых глаз.
– Повешусь… – еще в арестантской кибитке обреченно выдохнул старший из кузенов, особенно упорно гонявшийся за яркой компаньонкой вдовы, и с тех пор не произнес ни слова.
– Но высокородный лэрд Дарвел все же решил дать вам последний шанс исправить свою репутацию и стать достойными предков людьми. Однако это будет не так просто… – жестко объявил маг, – и обещать я могу лишь одно: если вы добровольно встанете на путь исправления, и пройдёте его до конца, ни один человек не узнает о вашем прошлом.
– Я готов, – первым с надеждой глянул на него младший, и крепко стиснул задрожавшие губы.
– Я тоже…
– И я…
Дольше всех думал старший, неверяще кривя рот и пряча горький взгляд. Но все же сделал выбор.
– Я тоже готов. – упрямо прищурясь, кивнул сам себе.
– Вот контракты. – Анвиез положил на край стола пачку документов, – подпишите.
Куда и на что они подписывались, маг объяснять не стал, это была последняя проверка. Если человек действительно осознает свою вину и готов ее искупить, ему все равно, что нужно для этого сделать. Разумеется, если исключена возможность совершить еще худшее преступление, но само присутствие на суде белого мага такой поворот событий исключало.
И они не подвели, подписали свой приговор, не глядя, и шагнули назад, оставив документы на столе.
