Своего отца Мег считала самым красивым мужчиной на свете. Длинные черные волосы, мимолетная улыбка. Всему, что она считала важным, научил ее отец. Рассказал о звездах и горах, о том, как выживать в лесу. Как развести костер, как ловить рыбу — а потом чистить улов и готовить еду.
Он брал ее к Джекобу на уроки пилотирования, и это был их секрет.
Дочь лежала на кровати и читала. Он бросил взгляд на книгу.
— Скукотища!
— Ненавижу историю. Завтра у нас контрольная.
— Ерунда. Справишься. Всегда же справлялась! — Он сел рядом и пощекотал ее за бока. — Слушай-ка, девочка, мне надо ненадолго уехать.
— Как это?
Он сделал жест большим и указательным пальцем.
— С чего это нам вдруг деньги понадобились?
— Послушать твою маму, так у нас их сроду не хватает. Ей лучше знать.
— Я слышала, как вы сегодня ругались.
— Ничего серьезного. Мы любим ругаться. Найду какую-нибудь работенку, подзашибу бабок. И все будут счастливы. Недельки на две уеду, Мег. От силы — на три.
— Когда тебя нет, мне даже заняться нечем.
— Что-нибудь придумаешь.
Несмотря на свои тринадцать лет, она видела, что для себя отец уже все решил. Он автоматически потрепал ее по голове, как сделал бы какой-нибудь дядюшка, но не отец.
— Вернусь — на рыбалку рванем.
— Ага. — Она надула губы и решила, что ей до него нет дела. Ведь ему нет дела до нее.
— Пока, булочка.
Она усилием воли удержала себя от того, чтобы вскочить и броситься ему вдогонку, обнять крепко-крепко, пока он еще не уехал.
С тех пор она без конца ругала себя за то, что тогда не поддалась порыву и не подарила себе и отцу этого прощального прикосновения.
Она и сейчас об этом жалела, пока перебирала в памяти детали этого последнего разговора.
Мег так и лежала в темноте, пока в дверь не постучали. Она вздохнула, поднялась, включила свет, пригладила рукой волосы — еще не высохли после душа.
Она открыла дверь и увидела Нейта с подносом в руке. Второй стоял рядом с ним на полу.
— Надо поесть. — Сам он ненавидел, когда в него впихивают еду или навязывают сострадание в тот момент, когда ему свет белый не мил. Но такой прием срабатывал, а это главное.
— Хорошо. — Она показала на кровать — другой достаточно большой поверхности, чтобы исполнить роль обеденного стола, в номере не было. Она нагнулась и подняла второй поднос.
— Если хочешь побыть одной, скажи — я сниму себе отдельный номер.
— Нет смысла. — Она села на кровать по-турецки и, не обращая внимания на салат, немедленно впилась зубами в бифштекс.
— Это мой. — Он поменял местами поднос. — Мне сказали, ты любишь с кровью. А я — нет.
— Ни одной мелочи не упустишь, да? А вместо виски кофе почему-то принес.
— Если хочешь выпить, скажи, я сбегаю за бутылкой.
Она вздохнула и продолжила есть мясо.
— Не сомневаюсь. Угораздило же меня остаться ужинать в Анкоридже с симпатичным парнем.
— Вообще-то, я не симпатичный. Я дал тебе час времени, чтобы ты пришла в себя. А потом принес еду, чтобы ты подкрепилась и смогла рассказать мне о своем отце. Мне очень жаль, Мег, это для тебя тяжкий удар. Когда ты мне все расскажешь, пойдем к следователю и зафиксируем показания.
Она откусила мясо и поковыряла вилкой картошку.
— Хочу тебя спросить. Там, откуда ты приехал, ты был хорошим полицейским?
— Это практически единственное, что у меня получалось.
— И убийства вел?
— Да.
— Я поговорю с тем, кого поставили вести это дело. Я хочу, чтобы ты его для меня расследовал.
— Я тут мало что могу сделать.
— Сделать всегда есть что. Я тебе заплачу.
Он задумчиво жевал.
— Не обижаюсь, поскольку понимаю, какой это для тебя удар.
— Не знаю никого, кто считал бы плату за свой труд оскорблением. Ну, да ладно. Я хочу, чтобы негодяя, убившего моего отца, искал кто-то, кого я знаю.
— Меня ты почти не знаешь.
— Ну почему? Я, например, знаю, что ты хорош в постели. — Она улыбнулась. — Ну ладно, согласна, можно быть классным любовником и полным дерьмом как человек. А еще я знаю, что ты не бегаешь от трудностей и что у тебя хватает чувства ответственности — или глупости — прыгать очертя голову на ледник, чтобы спасать парня, которого ты видишь впервые в жизни. И предусмотрительности — чтобы спросить в ресторане, какой я люблю бифштекс, с кровью или прожаренный. И собаки мои тебя полюбили. Помоги мне с этим делом, шеф.
Он протянул руку и провел по ее влажным волосам.
— Когда ты его в последний раз видела?
— В феврале 1988-го. Шестого февраля.
— Ты знала, куда он едет?
— Он сказал — на заработки. Я так поняла, что здесь, в Анкоридже или в Фэрбанксе. Они с матерью ругались из-за денег. И по другим поводам. Обычное дело. Он сказал, будет отсутствовать недели две. И так и не вернулся.
— Мать подавала заявление об исчезновении?
— Нет. — Она нахмурила лоб. — Во всяком случае, мне об этом неизвестно. Мы решили, что он отправился в поход. Они перед этим поссорились, — продолжала Мег, — пожалуй, больше обычного. Он как-то дергался. Даже мне это было заметно. Честно говоря, он не был солью земли, Нейт. Безответственный мужик, но ко мне всегда хорошо относился, и все необходимое у нас было. Но Чарлин хотелось большего, вот они и ругались.
