Она не ответила. Просто смотрела на меня, не меняя выражения лица. Хотя в глубине взгляда я видел гордость и удовлетворение, которые она все же никак не могла скрыть.
Невесело усмехнувшись, я только зло покачал головой, осознавая как меня только что прокатили. Но, с другой стороны, несмотря на злое раздражение, сам испытал чувства, похожие на эмоции девушки передо мной. Потому что часть души подростка, вместе с его знаниями, здесь стала частью моей души. Наверняка и часть моей души, оставшаяся там, вместе с моими знаниями, аналогично стала частью его души. И информацию о гибели убившей меня демонессы, не скрою, узнать было приятно.
Но все равно, мне хотелось сказать что-то резкое и обидное, чтобы собеседница напротив прочувствовала все то что я думаю о тех, кто меня использует втемную.
— Не надо, — покачала головой девушка. — Я не соврала, когда сказала, что это атака была на тебя. И без моего вмешательства вы все были обречены. Даже без участия в экзекуции лорда-повелителя пламени.
— Лорда-повелителя? — невольно переспросил я, уточняя именование инфернала, который оказался не обычным инферналом.
— Да, — просто кивнула девушка. — И сейчас он тебя ждет.
— Это знание может что-то изменить?
— Ты можешь быть более острожен, — произнесла собеседница. — Просто предоставь разобраться с ним твоим спутникам. Не ввязывайся в бой, останься в стороне.
— Или? — поинтересовался я, чувствуя недоговоренность. Спрашивать не стал, но нутром чувствовал — если я не буду ввязывать в бой, я могу что-то… не потерять, скорее упустить. Или не найти.
— Или я смогу тебе помочь, — произнесла моя ангел-хранительница. — Но это будет мне дорого стоить и минимум месяц я не смогу наблюдать и охранять тебя в мире Изнанки.
— Значит, проживу месяц без рисков в Изнанке, — принял я решение после недолгого раздумья.
— Хорошо, — кивнула девушка.
Шагнув вперед, она оказалась совсем рядом. Мягко взяв за руки, развернула лицом к рваному проему в защитной конструкции, плавным движением встав за моей спиной.
— Так как тебя зовут? — снова спросил я, пытаясь обернуться. Но не удалось — маленькая ладошка легла на мое лицо, отворачивая в сторону.
— Ты скоро сам это узнаешь, — прошептала девушка.
Грудью она прислонилась к моей спине совсем вплотную, мягко положив свои руки на мои. Повинуясь ее легким, но уверенным и сильным движениям я немного поменял позу. При этом мои действия сейчас стали ее действиями, а мое тело теперь полностью принадлежало и ей тоже. Чувствовал я, что могу и прекратить это — стоит только захотеть. Но делать этого конечно же не стал. Кроме того, через мгновение поймал себя на мысли, что повинуясь импульсам ангел-хранительницы двигаюсь сейчас с пластикой исполняющего главную партию в балете танцора. Без прыжков и прочих пируэтов; но сменил позу и вскинул вверх руки, ставшие как крылья, я с удивительной плавностью.
По мере того, как мать Олега перехватывала контроль над моим телом, строя свое плетение, время возвращалось к привычному бегу. Сэр Галлахер продолжал творить заклинание, одну за другой выкладывая линии и восстанавливая гексаграмму фон Колера, а мглистая пелена понемногу поднималась, окутывая меня все выше и выше.
И по мере того, как поднималась выше серая дымка, наливались реальностью ощущения прикосновения сзади — тело юной девушки словно материализовывалось по мере размытия границ миров. Несколько мгновений я с необычайной четкостью ощущал ее — словно меня обнимал живой человек. Но только несколько мгновений, потому что сразу после она практически слилась со мной — теперь я ощущал ее прикосновения каждой клеточкой тела.
Мои руки поднялись еще выше, теперь точно став как крылья. На самом деле — в окутавшей меня серой дымке пелены я видел краем глаза, как расправляются темные лоскуты, сворачиваясь и концентрируясь, становясь самыми настоящими широкими крыльями.
— Удачи, — едва слышно прошептала мне та, имени которой я до сих пор не знал и отпрянула, уходя прочь. Но при этом она оставила со мной словно часть своей души; теперь я ощущал тело совсем по-новому. Моей частью словно стал прислонившийся сзади крылатый призрак, наделивший меня темной аурой.
В этот момент сэр Галлахер бросил последнюю, кривую линию гексаграммы. Его посеревшее лицо с черными провалами глаз повернулось ко мне. Безотрывно смотрели на меня и половина окруживших профессора гуркхов. Из тех, что заняли позицию вокруг профессора, повернувшись ко мне.
Если выражение лица сэра Галлахера — из-за контролируемой им Тьмы было бесстрастно, то на лицах горцев читались смешанные чувства. И еще более смешанными они стали в тот момент, когда я усилием воли заставил материализоваться в руке клинок кукри.
