Я честно все это учила и сравнивала с лаадским временем и календарем. Кстати, еще одно различие - в Лааде не было деления на недели, а на теанга одна неделя называлась "сиктайн". Поэтому в общении с Кадиром приходилось называть количество дней, а не просто говорить "вторая неделя", например. Но юноша был хорошим учеником и не менее хорошим учителем. Тут мы уже на пару с Кано выясняли, что год - это "анэ", месяц - "мва", а день - "джоу". Час Кадир произносил и писал как "этан", и в лаадском было понятие, похожее на минуты - "ти тан", что дословно переводилось на русский как "краткость".
Ах да, я начала учиться письменности. В Рагнале это была латиница, если можно так назвать округленные буквы теанга. Совершенно обтекаемые, без каких-нибудь маленьких уголков и зацепок. Казалось, что взгляд просто бежит по этим буквам и не может никак остановиться, за что-то зацепиться и вникнуть в смысл. Именно поэтому разговорный рагнальский давался мне куда легче, а произношение я все равно записывала на русском. Зато научилась работать стилусом и писать на деревянных дощечках, покрытых воском, которые на Земле назывались кодексами, а в Лааде - "ливами". Кроме дощечек еще использовался местный вариант папируса, который привозили из столицы. Это были широкие толстые листья какого-то дерева, на которых писали чернилами, приготовленными из сажи и воды.
С лаадской письменностью дела обстояли хуже... Во-первых, сами закорючки на привычные мне буквы походили весьма отдаленно. Скорее это были иероглифы, но не восточные... Наверное, не так. Даже не иероглифы, а что-то, больше похожее на руны. В этих буквах как раз было очень много углов, и Кано только тихо ругался, когда вычерчивал на воске очередную закорючку. Я его молча поддерживала, зато тупуа даже не пытались вникнуть. Для них все языки были одинаковы, то же касалось и письменности, как мы выяснили. И Сирше, и Байле с одинаковой легкостью прочитывали гладкий текст на теанга, и топорщащиеся острыми углами лаадские фразы.
Зато далахер с легкостью учил русский алфавит. У него, правда, возникли проблемы с шипящими и "ц" и "ч", но в остальном язык ему давался сравнительно легко. Вот и говорил Кано при каждом удобном случае на русском, заставляя меня ему отвечать. Мне было не сложно, я вообще с удовольствием рассказывала ему о Земле, о своих друзьях, родителях, разъясняя уже на теанга то или другое незнакомое слово. Тупуа мы попросили прекратить переводить, чтобы учиться было легче.
...Кано отставил в сторону деревянную кружку и внимательно посмотрел на меня.
- Пойдешь посмотреть на Сионна?
- Пойду, - я допила травяной чай и облизала губы. - Кадир?
- Мне нужно к ниэ Ришарту, - тяжело вздохнул наш друг и поднялся. - Увидимся позже?
- Конечно, - Кано улыбнулся ему, и переводчик поспешил в пещеру принца.
- Сколько у Ришарта еще будет проблем, интересно, - пробормотала я, глядя ему вслед. - Андреас сказал, что, похоже, сюда прибудут несколько кхико.
- Вот мало нам принцессы, - тоскливо заметил в ответ парень, представляя, что начнется, когда прибудут Жрицы.
Принцесса, да...
Мы направились к пещере, где содержали асхола. Сионн сначала не подпускал к себе никого, кроме хозяина и меня, но потом привык к Кадиру и Томосу. Ришарт наблюдал за его превращениями издалека и с завистью сообщил, что было бы неплохо, если в Лааде завелись такие животные. Кано, естественно, ничего не мог на это ответить, и только возразил, что духи в чем-то удобнее. Они-то могут любой облик принять. Андреас, присутствовавший тоже, заметил, что у духов земли много недостатков. На этом как-то разговор завершился, Ришарт опять ушел по делам, и мы больше про это не вспоминали.
Ришарта мы вообще последнее время видели редко. Похоже, Аннест узнала о поступке сына, о нашем спасении, но, что удивительно, почти ничего не сделала, только начала посылать из столицы огромные кипы свитков, каждый из которых требовал пристального внимания непосредственно принца. Иногда я заходила к Ришарту и наглым образом отвлекала его. Мужчина был только рад, о чем и сообщал всегда в конце разговора. Иногда он ненавязчиво напоминал, что всегда счастлив услышать мое согласие стать его женой. Я мягко качала головой в ответ.
А месяц назад - по земному календарю, конечно - в приграничном городке объявилась самая настоящая принцесса, разряженная в пышное платье и украшения. Она стремительно прошлась по всем пещерам и наткнулась на меня как раз в тот момент, когда я с солдатами и Кано тренировалась. Я больше не могла сидеть просто так, поэтому, как только Сирше немного оправился, попросила Ришарта выделить мне напарника для спарринга. Принц не сразу понял мою просьбу, но в итоге сообщил, что я могу привлечь Томоса. Я тогда отвела душу... Хотя сначала тренировка смахивала на избиение бедного лаадца, но довольно скоро Томос приспособился к моим ударам и уловкам, и начал атаковать в ответ. Естественно, он бил не в полную силу, как и я, но все равно мне как девушке было просто далеко до его силы.
