Никому и в голову не пришло пускать в ход карабин. Белый медведь занесён в Красную книгу. Его охраняет строгий закон. Дознаются — а в Арктике, как в деревне, ничего не утаить, — штрафанут так, что взвоешь. И не поверят, если скажешь, что, мол, мишка угрожал твоей жизни. К человеку он настроен дружелюбно, точнее, как бы не замечает его. От нападения белого медведя за полсотни лет погибло не более десяти человек, и все эти нападения были спровоцированы человеком. В общем, правильный закон.
Во всём мире нынче только десять тысяч белых медведей бродят…
А в ноябре к нам заявился одинокий самец. Правая передняя нога у него была в два раза толще остальных. Он лёг возле барака и громко заревел. Как раз в это время была связь с базой экспедиции, расположенной в большом арктическом посёлке. Сообщили о происшествии. Через три часа на "вертушке" прилетели биологи и врач. Обычно летящего вертолёта белый медведь очень боится и в панике бежит от грохочущего чудовища, но хромой самец не двинулся с места, только сжался в ком. Биологи выстрелили в медведя "летающим шприцем". Сильнодействующий препарат обездвижил зверя, он завалился на правый бок. Врач вскрыл нарыв на ноге, выдавил на снег ошмётки гноя. Потом извлёк из раны сплющенную о кость браконьерскую пулю. Уж не знаю чью. Американскую, канадскую или датскую. Может, нашу, отечественную. Не знаю, где она настигла зверя. То ли в Канаде, то ли на Аляске, то ли в Гренландии, то ли на севере Чукотского полуострова.
Через некоторое время, когда препарат окончил своё действие, белая горка пришла в движение. Самец поднялся и торопливо пошёл прочь с ярко освещённой электричеством площадки, в темень арктической ночи.
Приперев лавкой дверь, я громким шёпотом сказал:
— Ребята, мишка за дверью! Здоровенный, прямо лошадь!
Молчание. Потом кто-то сонным голосом ответил:
— Да пошёл ты… Нашёл время шутки шутить.
Ясно. Не верят. Думают — разыгрываю. После появления медведицы с детёнышами и хромого самца парни скуки ради частенько этим занимались.
— Не вру же, ребята! — раздражённо сказал я. — Песцовый капкан у него с языка свисает! С цепью? Цепь-то лапищей из потаска выдрал, а с языка капкан как вырвешь?
Подобную картину не нарисует самый изощрённый враль, и буровики разом поднялись в спальниках, встревоженно уставились на меня.
— Ну, если сбрехнул!.. Шею намылим.
— Да чтоб мне…
Я не успел договорить. Как бы подтверждая мои слова, за дверью раздалось рычание. Не злобное, а, как мне показалось, жалобное. Не рычание даже — хриплый стон.
Буровики в исподнем, босые соскочили с нар на холодный пол.
Шафаран, старший буровой мастер, наш начальник, проработавший в Арктике два десятка лет и повидавший разные виды, осторожно приоткрыл дверь. Тотчас захлопнул её.
— И вправду стоит, — сказал он. — Сколь в Арктике барабаню, а такое, чтоб мишка в капкан языком угодил, не видывал. Польстился, дурачок, на песцовую приманку…
— Мужики, да ведь он помощи у нас просит! — с опозданием догадался кто-то.
— Ясно, что помощи. Не на твои красивые глазки пришёл посмотреть.
Стояли, с опаской поглядывали на дверь, решали, что же предпринять. Самое разумное, конечно, вызвать, как давеча с хромым медведем, вертолёт. Биологи и врачи сделали бы своё дело быстро и профессионально. Но связь-то с базой раз в сутки. Очередная связь была недавно, в шесть утра. Стало быть, надо ждать шести утра следующего дня. Да и вертолёт сразу могут не дать, может, санрейс выполняет. Сутки с лишним медведь с капканом на языке ждать не будет. Ему нужна немедленная, срочная помощь. Уйдёт в тундру — ищи-свищи его в темени полярной ночи. И конечно же, погибнет бедняга голодной смертью: в его положении ни тюленя добыть, ни пищу проглотить.
За дверью послышался короткий рык, проскрипел снег, затем раздался оглушительный удар по двери. Она дёрнулась; лавка-подпорка полетела на пол. Стоявшие возле порога инстинктивно отскочили внутрь барака.
Поведение зверя в переводе на человеческий образ мыслей, очевидно, означало: "Скорее же думайте, что предпринять! Не видите, что ли, в каком я состоянии?" Он явно торопил нас.
В подобных ситуациях, в критические минуты, разум человека быстр на решения; Шафаран вытащил из ножен, обшитых камусом, свой острейший охотничий нож с наборной янтарной ручкой, бросил рубленые фразы:
— Попробую обрезать язык. Другого выхода не вижу. Страхуйте.
Снимать капкан — значит подвергать себя смертельной опасности. Почувствовав боль, мишка долбанёт лапой по черепу — мозги не соберёшь. А с ножом риска поменьше, может, отскочить успеешь. Правильно решил наш начальник.
Буровики надели полушубки, унты, нахлобучили ушанки. Двое встали у выхода с карабинами на изготовку. Дверь распахнули настежь.
Медведь с капканом на языке стоял на прежнем месте, в прежней выжидательной позе. Шафаран с ножом в руке медленно, говоря что-то ласковое, пошёл на зверя. Отчаянный мужик. Я б не решился.
