Отойдя на достаточное расстояние, пассажир империала, по-прежнему не отрывая взгляда от монстров, окликнул кучера с охранником, веля им медленно — как можно медленнее! — отступать к карете. К вящему его недовольству, ни один из них, похоже, повиноваться не собирался — либо из страха (что маловероятно), либо в силу благоговения перед храбростью безымянного глупца. Короче говоря, оба бунтаря остались на прежних позициях.
Коты, описывающие вокруг безымянного глупца широкие круги, принялись понемногу стягивать кольцо. Расхрабрившись, один из хищников с любопытством протянул лапу к сверкающим клинкам — а в следующий миг внезапно прыгнул на их владельца. Пассажир империала прянул в сторону — но недостаточно быстро. Коготь полоснул по руке; брызнула кровь. Словно не заметив, что пострадал, герой отплатил зверю той же монетой. Оставалось только дивиться его самообладанию и проворству: вот он прянул вперед — и одним мгновенным движением рассек мышцы на передней лапе зверя.
Монстр взвыл от боли и отскочил назад, тупо глядя на рану. Столь же стремительно пассажир империала воздел оба своих клинка и — о чудо из чудес! — обрушился на кота так яростно и решительно, словно в одном-единственном человеке воплотился целый батальон.
Прежде чем можно было судить о результатах этого опрометчивого деяния, земля содрогнулась. Один за другим завибрировали громовые раскаты, так что у всех, кто в тот момент оказался на ногах, затряслись и подогнулись колени. Охранник и кучер встревоженно переглянулись, опасаясь, что началось землетрясение; в конце концов в горах такое случается. Даже саблезубые коты остановились и повели носами.
В следующее мгновение воздух содрогнулся от трубного рева, раздавшегося где-то совсем рядом с дорогой. Несколько высоких деревьев на обочине с треском обрушились, точно пораженные невидимой молнией; из-за них, продираясь сквозь подлесок, вырвались две гигантские фигуры.
— Что такое? — воскликнул мистер Киббл. — Что за шум? Что происходит?
— Потрясающе! — ответствовал доктор сверху.
— Я хочу взглянуть! — горячо взмолилась мисс Мона. — Мистер Киббл, вы мне не поможете?
Мистер Киббл даже во власти мрачнейшей задумчивости отличался безупречной учтивостью и поспешил ей на помощь, добавил к груде подушек еще несколько — учитывая миниатюрность юной леди. Встав на импровизированное возвышение, она протиснулась между профессором и доктором Дэмпом и, в свою очередь, высунула голову из окна. В следующее мгновение ее огромные, похожие на луны глаза изумленно расширились, столь удивительное зрелище открылось ее взгляду.
У обочины стояли два лохматых рыжих мастодонта в полной сбруе, с возками на спинах. В возке того, что поменьше, восседал коренастый коротышка в измятой серой шляпе и клетчатом жилете. Во втором, на спине у гигантского самца размером в два раза больше самки, обнаружился придурковатый юнец самого странного вида — со слезящимися глазами и раззявленным ртом. Пронзительным голосом он погонял животное вперед. Рядом с ним устроился бородатый субъект с похожими на орехи глазками и густой, кудрявой, смахивающей на овечье руно, мышасто-серой шевелюрой.
— Йоу! — кричал мистер Бенджамин Близзард, иначе Бластер. — Йоу! Йоу!
— Смотри-ка, коты! — воскликнул джентльмен в клетчатом жилете. — А ну, задай им жару, племянник!
— А как же! — отозвался Бластер, свирепо встряхивая фетровой шляпой с вислыми полями. — Коронатор — бей!
Великолепный рыжий секач, завидев двух котов (рядом с его внушительными габаритами они казались жалкими карликами), отлично знал что делать. Он изогнул хобот и снова оглушительно затрубил во всю силу легких. А затем ринулся на врага; причем все, кто стоял на земле, поспешили убраться с его дороги.
— Коронатор — бей!
— Чарли говорит: бей! — подхватил Овцеголов с безумным смехом, потрясая стиснутым кулаком.
Коронатор поднял переднюю ногу — и ударил о землю с такой силой, что горы вокруг содрогнулись. Все это почувствовали; даже перевернутая карета слегка накренилась набок. К несчастью для одного из хищников, его мерзкая голова оказалась как раз между ногой и землей — и в результате сплющилась в лепешку.
Ни минуты не медля, Бластер резко развернул секача и, отпустив поводья, направил его прямиком на собрата поверженного хищника.
— Коронатор — бей!
Оставшийся в живых кот, видя, как грубо разделались с его сотоварищем — раздавленным, так сказать, злой судьбой, — и оказавшись ныне лицом к лицу с призраком секача-мастодонта, что на всех парах мчался на него, отскочил назад. Он зарычал, встопорщил шерсть, оскалил сверкающие саблезубые клыки, словно говоря: «На сей раз ваша взяла, трусливые прохиндеи, но в следующий раз я вам задам!» — и, развернувшись, исчез за деревьями.
С уст Бластера сорвался победный вопль. Он торжествующе замахал шляпой; его дядя, восседающий во втором возке, откликнулся не менее радостно. Ликование же грязного и оборванного Овцеголова просто не поддается описанию: он захлопал в ладоши, запрокинул голову и разразился безудержным смехом, осыпая убегающего саблезубого кота всевозможными нелестными эпитетами.
