Совместными усилиями профессор и его коллеги помогли дамам выбраться из кареты. Пока они занимались этим непростым делом, мистер Хокем и его спутники сошли с возков на землю, где их встретили с распростертыми объятиями кучер, охранник и пассажир империала.
Путешественники осыпали погонщиков мастодонтов бурными изъявлениями благодарности. Простодушный мистер Хокем стянул с головы шляпу и принялся мять ее в руках, бормоча, что на его взгляд он не сделал ровным счетом ничего особенного и что, если кого и следует поблагодарить, так это Коронатора и послушную Бетти.
— В конце-то концов, — добавил он, кивнув в сторону своих обожаемых мастодонтов, — этих зверей, сэр, ничего не остановит.
И профессор Тиггз и доктор сразу узнали мистера Хокема: он время от времени заглядывал в «Синий пеликан», хотя формально джентльмены друг другу представлены не были. Не в первый раз видели они и нелепого мистера Эрхарта, иначе Чарли-Овцеголова. Собственно говоря, однажды доктор даже диагностировал необычный недуг мистера Эрхарта — основываясь отчасти на собственных наблюдениях, отчасти на рассказах других людей, мнению которых он вполне доверял. Разумеется, сам Овцеголов, узнай он о том, немало подивился бы, поскольку считал, что никакими болезнями не страдает.
Но вот, как и следовало ожидать, очередь дошла до пассажира империала. Тот уже подобрал шарф и круглую фетровую шляпу и теперь стоял неподалеку, глядя в сторону и прислушиваясь к разговору, однако стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
— Вы очень храбрый человек, сэр, — проговорил профессор, выступая вперед. — Мало кто отважился бы сойтись с саблезубым котом в поединке один на один; не говоря уже о двух хищниках!
— Сдается мне, особого смысла в том не было, — заметил мистер Хокем, покачав головой и водрузив свою измятую шляпчонку на прежнее место. — Однако с вашей стороны это очень даже благородно и доблестно… Опять же, принимая в рассуждение котов!
— Целиком и полностью соглашаюсь, вы проявили недюжинную отвагу, — промолвил доктор, внося в разговор и свою лепту. — Могу ли я пожать вашу руку, мистер… э-э-э?
— Рука моя ни в каком таком отжимании не нуждается; впрочем, как вам будет угодно, — прозвучал занятный ответ. Пассажир империала развернулся и протянул запрошенную конечность, добавляя: — Меня зовут Джек Хиллтоп. К вашим услугам, сэр.
И взгляду профессора с доктором предстало еще одно лицо — на сей раз рябое, — знакомое им по «Пеликану», но до сих пор ни с каким именем не соотносящееся.
Как только церемония представления завершилась, доктор, изрядно заинтригованный, вновь обратился к Рябому:
— А ведь я вас помню, мистер Хиллтоп. Сдается мне, в последнее время я частенько видел вас в «Синем пеликане», — заметил он, сощурившись, — хотя до того вы в трактире вроде бы не появлялись.
— Дело в том, что до того меня в здешних местах вообще не было. Я в Солтхеде недавно, сами понимаете.
— Стало быть, вы приезжий?
— Можно сказать и так. Я… вроде как путешествую, сэр.
— Все мы вправе сказать о себе то же.
Мистер Хиллтоп иронически скривил губы в знак подтверждения.
— И еще одно, мистер Хиллтоп, — проговорил доктор. Взгляд его карих глаз остановился на той самой руке, которую высокоученый лекарь только что пожимал. — Ваше запястье… разве вас не ранил один из хищников? Я готов поручиться, что видел кровь.
— Верно, я тоже видел, — закивал мистер Хокем.
— Боюсь, джентльмены, у вас разыгралось воображение: никакой раны нету, сами понимаете, — ответствовал пассажир империала, стягивая с пресловутой руки перчатку. — Вот, посмотрите внимательно. Повторяю: вы со всей очевидностью глубоко заблуждаетесь.
Доктор задумчиво шагнул назад с видом весьма озадаченным. Запястье мистера Хиллтопа пятнала запекшаяся кровь; однако же, как совершенно справедливо указал мистер Хиллтоп, никакой раны не было и в помине.
— Кажется, вы правы. Никакой раны нет… отрицать бесполезно. Хотя следы крови со всей определенностью остались — и на вас, и на рукояти сабли. Вот, гляньте сами… я пожал вам руку и тоже испачкался.
— Да это кровь хищника, сэр; я же ранил его моим клинком…
— А вот и прореха в перчатке — там, где коготь…
Доктор умолк на полуслове, в глубине души зная, что чувства его не обманывают. Слабую часть клинка — от середины до конца — и впрямь обагряла кровь саблезубого чудища. Алела кровь и на рукояти. Но вот часть клинка от эфеса до середины была девственно-чиста. Тогда откуда же взялись пятна крови на рукояти и на запястье? И как насчет порванной перчатки? Во всем этом ощущалось что-то странное, и хотя доктор понятия не имел, что именно, мысленно он дал себе обет разгадать загадку.
— Да. Да, конечно же. Это кровь саблезубого кота. И о чем я только думаю?
— Вы едете в Пиз-Поттидж, мистер Хиллтоп? — осведомился профессор, подметив то же несоответствие, что и доктор. — У вас там дела?
