Морем ехали отлично. Погода стояла солнечная, тихая. Я был согласен бесконечно долго, долго смотреть и любоваться на бесконечную морскую гладь, где нарушали покой только одинокие чайки и гул паровой машины, но восхищаться красотой моря нам почти не давали, а силой толкали в трюм. Этап состоял из 14 человек, в т.ч. мои земляки: Александров и Зося. Среди нас был некто Яковлев, политический, прибывший с Мезенской тюрьмы 13 месяцев назад. Правда, он крестьянин, но крепко верит в свою правоту. Он мне много рассказал об ужасах и страданиях в застенках тюрьмы. Что с ним делают? Его оставили в Архангельской тюрьме (по Костромской, куда нас водили всех). Никогда не забуду его куплет из какой-то, очевидно, тюремной песни:
"Воля святая, прощай, дорогая! Долго не видеть тебя мне, родная! Вот уж темнеют ворота тюрьмы и т.д."
В трюме теплохода я нашёл целый мешок крупчатки, накрытый брезентом в куче железа. Конечно, при такой находке голод прошёл. Мука -- первое блюдо, а вода второе -- разве плохо? Только скоро хватился конвой, потому что многие из нас были похожи на мельников, особенно Остапов, который запихал муку в котомку. Ну что ж? И на том спасибо. В Архангельске нас таскали целый день по различным тюрьмам (а их, видимо, порядочно), но никуда нас не приняли. Конвойные устали, ругались. Оказывается, все тюрьмы переполнены. Только в 11 ч. вечера посадили на "Винташку". На Поморской ул. уб. Соловецкого подворья стояли около 2-х часов. На одном из военных кораблей, стоявшем у причала, играла музыка, идут отчаянные танцы. Выяснили, что провожают иностранцев. Видимо, навоевались, награбили и уезжают домой. Хочется знать многое, но спросить не у кого, мы же скоты, спрашивать не позволено, отвечать запрещено. Какие стервы-барышни танцуют? Конечно, продажные проститутки. На душе мерзко.
Островок, куда на привели, оказался "обитаем". Видимо, не одна тысяча людей загнана сюда, в так называемый концентрационный лагерь, преимущественно из военнопленных.
Мы попали в лагерь N1, в территорию комендатуры. Ночь провели в палатках, при чём дали тёплое одеяло по 2 ш. Спал я смертельно крепко, а на утро увидел, что буквально вся одежда покрыта неисчислимым количеством насекомых -- вшей. Пришлось долго казнить непрошеных "сожителей".
Вот уже 3-и сутки мы не видим горячей пищи, если не считать мучную похлёбку на пароходе. В желудке пусто. Сегодня утром кто-то увидел стаю воронья, которые "безконтрольно" клевают и таскают из помойной ямы, видимо, испорченный сыр. Голод заставил нас проявить "агрессию" и отбить ворон. Закусили отбросами сыра, покрытыми плесенью. Я ожидал отравления, но всё прошло благополучно. Жаль, что нет врача, а то бы ему пришлось удивляться крепости мужицкого организма.
Что ожидает нас дальше?
18/IX
Вчера вечером много раз заходили в палатку шпики, переодетые и подлаженные под заключённых, уговаривают на побег, указывают дорогу. Всё обходится в порядке. Распознал шпиков Д.Ф. и на своём коми языке предупредил всю коми группу быть скромными, не давать волю языкам. Сегодня впервые после ареста (6/VIII) наелся вволю. Случилось так, что Александров "снюхался" с деньщиком Коменданта и пригласил меня и Зосю таскать воду и мыть полы. Деньщик за труд нам предоставил стол с объедками офицеров. Мало того, полакомились английским ромом. На душе гадко, но какой выход?
Сегодня по любопытству заглянул в столярную мастерскую. Оказывается, охрана лагерей состоит из местных ополченцев. Караульный похож по физиономии скорее на праведного Иова, чем на солдата, поинтересовался мною; спросил, сколько мне лет, почему попал и т.п. Я сказал ему, что 12/IX "отпраздновали" мои именины в Мезенской тюрьме, исполнилось 17 лет, почему попал -- пустил пыль в глаза. Видимо, дядя оказался сердобольным, дал мне 200 гр. коробку хорошего английского табаку и буханку хлеба. Кто он? Конечно, сперва, мещанин, но взял. Я не поклонник теории Льва Толстого. Голод не тётка.
Так живём, Шурик!
19/IX
Сегодня встретил заключённых глотовцев Ульянова А.М. и Высоких А.Т. Они рассказали, что братяша Григорий уехал воевать на Удору с каким-то Орловым. Григорий на Двине то ли сдался со всей ротой в плен, то ли попал. Неужели он оказался предателем? Думаю, скорее он перейдёт к красным со всей командой. Целый день среди коми толковали об этом.
Между прочим, в нашей коми группе я не вижу ни одного преданного идейно Советской власти человека. Это группы дезертиров, не хотящих войны, аполитичных мужиков, тоскующих по хозяйству, сохе и бороне, оказавшихся в лагере вовсе не потому, что они преданы Советской власти.
Сегодня встретил политически грамотного товарища И. военнопленного красного командира. Пытались познакомиться.
