Мертвенный свет заставил попятиться нескольких крупных псов с когтистыми лапами и широкими пастями, из которых на каменный пол капала тягучая розовая слюна. Фюрер протянул руку к Копью, и оно, признав владельца, мелко задрожало, а затем само качнулось навстречу человеку. Сторожевые собаки, испуганно взвизгнув, разбежались, свет из желтого сделался белым, почти дневным. Удерживая Копье правой рукой, Гитлер покинул пещеру, повернул налево и через тайный ход, спрятанный в стене, вышел в зал Валгаллы – главный зал замка Вевельсберг, находящийся точно под обширным холлом, годным только для приемов и балов. Зал, известный каждому члену ордена «СС», поскольку именно здесь они приносили свою клятву и именно сюда возвращались после смерти: здесь, в склепе, в котором полыхал вечный огонь, находилась чаша, на треть заполненная перстнями погибших или умерших эсэсовцев. И рано или поздно перстень каждого избранного должен был туда попасть.
Напротив склепа полукругом стояли пять кресел из темного мореного дуба, с украшенными свастикой спинками, расписанными иероглифами ножками и подлокотниками. В одном из них уже развалился Генрих Гиммлер, среди магов больше известный под именем Гарпий. Мантия на нем расползлась в стороны, открывая черный мундир офицера гестапо. Второе кресло занимал лысый желтолицый Агарти, который вместо мантии предпочитал длинное желтое дхоти, наброшенное прямо на голое тело. Правда, при этом он по-прежнему оставался в своих неизменных зеленых перчатках. При виде Гитлера оба встали и низко поклонились – не фюреру, Копью.
– Вот и ты, Легионер, – перебирая четки, кивнул Адольфу Агарти. – Шарманщика сегодня не будет, а значит, Черный Ангел, наверное, ждет только тебя, чтобы удивить нас своим появлением.
– А разве мое появление вас чем-то удивляет? – услышали они насмешливый голос.
Группенфюрер СС Вайстер уже сидел в четвертом кресле в своем безупречно-черном мундире, закинув ногу на ногу и небрежно постукивая по коленке коротким гибким хлыстом. – Не знал…
Впрочем, имя «Вайстер» не было настоящим для Черного Ангела – его придумал Гитлер, когда решил внести древнего колдуна в списки «СС», не без юмора использовав одно из имен Одина. Равно как не было его именем и «Карл-Мария Виллигут», на которое канцелярия выписала ему документы – ведь должен же был группенфюрер показывать какие-то документы, посещая государственные учреждения? Черный Ангел не помнил ни своего имени, ни племени, не места рождения. Просто ему нравились обитавшие вдоль Рейна народы, и в минуты хорошего настроения он создавал для них империи; иногда же ему приедалось это баловство – он куда-то исчезал, а созданные империи рушились в прах. Сейчас Ангела забавляло изображать человека: повелевать, думать, посылать смертных на битву, придумывать хитроумные планы, возвеличивающие его любимый Рейн. И он с удовольствием посещал заседания Круга, почему-то названного «Туле», и руководил организацией «Аненербе», сотни сотрудников которой пытались хоть как-то уследить за его мыслями и идеями.
– Ты вернулся? – кивнул Гитлер, крепко сжимая Копье Судьбы – щедрый подарок все того же Ангела.
– Мне кажется, да, – развел руками группенфюрер.
– И что, что ты узнал? – нетерпеливо наклонился вперед Агарти. – Ты нашел Шамбалу? Первые арийцы там?
– Конечно, я нашел Шамбалу, – довольно улыбнулся Ангел. – Вот только ни про каких арийцев в золотых гробах, которых можно было бы оживить, там никто не слышал.
– Ты лжешь! – вскочил Агарти, взмахнув зелеными перчатками. – Всем известно, что арийцы разошлись из Гоби на север и восток, основав Шамбалу и став прародителями германской расы! Наимудрейшие из арийцев спрятаны в золотых гробах в глубоких пещерах Тибета, и мы обязаны разбудить их, восприняв древние учения, совместив их с современной наукой и породив новую, высшую расу, которая унаследует мир!
– Об этом известно всем, желтомордый, – почти дружелюбно ответил группенфюрер, – всем, кроме самих арийцев.
– Ты… – задохнулся Агарти, – ты… Да я тебя…
Тут он махнул рукой и сел обратно в кресло, видимо, сообразив, что вступать в поединок с Черным Ангелом – себе дороже.
– Ладно, – смилостивился группенфюрер, – кое-что я все-таки услышал. Истории про далеких предков, что спят в золотых одеждах, ожидая пробуждения, бродят давно, и я их уже знал. Но на этот раз решил уяснить все до конца. Правда, все это сказки, сказки. Никто толком ничего не знает, и в Шамбале, и в песках Самарканда. И все же бродит поверье, что есть сила, охраняющая вечность славянской Руси. Что есть где-то в невских землях могила, где похоронен предок в золотом саркофаге, и что родом он откуда-то из Сахары, но проснуться должен именно здесь. Так как, нравится вам эта могила? Она, правда, одна, но про другие, подобные ей, никому и нигде неизвестно.
– Ее надо вскрыть, а арийца оживить! – торопливо заработал четками Агарти. – Про остальные могилы за тысячи лет могли забыть и смертные, и маги. Но сам первый ариец – он должен помнить!
