Северный лик Руси полностью

«Но ведь перекрестие, равноконечный крест — это еще и простейший (возможно, древнейший) символ Центра Мира, земного Полюса (или полярного материка Арктогеи, в философии традиционализма). Тогда, может быть, достижение перекрестия во время прохождения лабиринта символически маркирует обретение земного Полюса? Тогда дальнейший путь к центру лабиринта есть мистическое восхождение к Полюсу Неба, к Полярной Звезде. Такой ход мысли, впрочем, формально противоречит вышеупомянутому соотнесению центра лабиринта с Полюсом Мира (по Я. А. Коменскому). Однако можно ведь допустить и взаимодополняющую вариативность, которая подчиняется неклассическим законам многомерного символического пространства смыслов. Соотнесение центра лабиринта с символом Полюса позволяет сделать и такое гипотетическое сопоставление. На известной гиперборейской карте Г. Меркатора Полярная Гора, обозначенная как Rupes nigra et altissima — «Скала черная и высочайшая», — повторена дважды: на географическом и магнитных полюсах. Нельзя ли связать эту не слишком ясную ситуацию со схемой классического североевропейского лабиринта, сложенно! о из валунов? Ведь известно, что центр и лабиринта, и перекрестие «дорожек» на полпути к этому центру (две «кардинальные» точки) инсида отмечены холмиками из камней. А такого рода каменная горка или пирамидка является одним из наиболее распространенных символов Мировой Горы, Центра Мира. Предлагаемый здесь подход к символизму лабиринта снимает еще одну проблему, которая подчас становится камнем преткновения для ее истолкования. Дело в том, что вход в валунные лабиринты, при всей его очевидной значимости для любой интерпретационной парадигмы, ориентирован по-разному. Единой закономерности, четкой привязки к сторонам света тут проследить не удается (хотя попытки классификации по этому принципу имеются. — Примеч. авт.). Но ведь если каждый лабиринт в конечном счете символизирует Полюс, и в земном пространстве, и в метафизическом измерении, то ориентация входа во внешнее кольцо лабиринта становится попросту несущественной! В любом случае этот вход обращен на мистический Юг, где после полярной ночи рождается первый проблеск зари. Своеобразными гиперборейскими петроглифами этого рассветного «Полярного Юга» могут, наверное, считаться и лабиринтообразные наскальные изображения, состоящие из концентрических кругов, имеющих в центре чашеобразное углубление, из которого нередко исходит прямая линия, пересекающая все окружности (англ. cup and right markings). Они известны, прежде всего, среди петроглифов мегалитической Британии, Шотландии и Ирландии, а также в Индии и в некоторых регионах доколумбовой Америки; столь широкое их распространение может указывать на палеолитические истоки этого изобразительного мотива. О символе подобных знаков в контексте лабиринтного мифа. ив связи с возможным прочтением этих глифов как символов Полярной Зари, встающей на юге, добавим, что в наскальных изображениях Британских островов отрезки прямой линии, исходящие из центра этих знаков, иногда ориентированы именно на юг, — например, в Ахнабрек (Achna-breck), где находи гея один из самых значительных памятников мегалитического наскального искусства Шотландии. Из этих заключений следует и храмовый аспект в семантике лабиринта. В известном смысле лабиринт становится храмом Божественной Зари, русской фольклорной Зари-Зареницы, полярной Зари-Ушас ведических гимнов. Причем ее образ, возможно, восходящий к палеоарктической культуре, в весьма внятной и узнаваемой «лабиринтной» форме сохранился в средневековых алхимических трактатах, еще раз подтверждая их глубочайший архаизм»[59].

На эту тему можно порекомендовать ознакомиться с работой Е. С. Лазарева «К вопросу о полярной символике в латинской алхимической традиции».

Полярный символизм лабиринтов сопряжен и с вполне прозрачной райской символикой центра. Далеко не случайно в некоторых поздних лабиринтах садово-парковой традиции позднесредневековой и Новейшею времени Европы, в центре лабиринта, часто на горе, высаживалось дерево, которое символизировало и Ось Мира и Райское древо.

Мы уже предположили выше, что поморская традиция установления крестов па каменной горке могла заменить собой установление некоею деревянного объекта в центре лабиринта и, вполне допустимо, того же креста как символа обожествленного Солнца.

Для того чтобы наша реконструкция непосредственной связи между древним населением Севера, создавшим лабиринты, и более поздним великорусским населением данного региона не выглядела искусственно, а об этой связи мы все время косвенно говорим, необходимо здесь ответить еще на ряд принципиальных вопросов. Первый из них должен касаться культа Солнца у древних славян. Коль скоро нами совершенно определенно установлена прямая взаимосвязь между лабиринтами и поклонением дневному светилу древних строителей лабиринта, необходимо точно установить особенности поклонения солнцу у древних славян.