- Демоны всегда так говорят. Не обращай внимания, - отмахнулся Николя. Но Майли видела, что слова никсы задели гораздо сильнее, чем он стремился показать. Впрочем, кто Майли такая, чтобы лезть к нему в душу? Пусть молчит, если ему так легче.
Добравшись до лошадей, Николя снял с себя рубашку и, аккуратно запеленав в нее малыша, передал его Майли. Она приняла сверток дрожащими руками, боясь, что неловким движением навредит крохотному курносому чуду.
- Не бойся. Он не кусается. По крайней мере, я на это надеюсь, - шутливо сказал Николя, заметив ее смущение, и, ловко вскочив в седло, принял ребенка обратно.
- У вас так хорошо получается с детьми, - восхищенно выдохнула она, забираясь на толстуху-кобылу, с которой уже успела сродниться.
- Да что тут может не получатся? В этом возрасте они достаточно милые, а чем старше, тем страшнее становятся, - продолжил добродушно отшучиваться Охотник. - Мне как-то приходилось помогать Эглаборгу принимать роды у эламских кочевников в пустыне во время песчаной бури. Вот это было действительно страшно. Уж лучше сразиться с ордой демонов, чем пережить такое во второй раз.
Майли улыбнулась и, прижав пятки к лоснящимся конским бокам, поскакала вперед. Вороной жеребец непринужденной летящей рысью последовал за ней. На подъезде к городу малыш проснулся и, не узнав никого, из находившихся рядом людей, расплакался. Николя принялся его качать, тихим голосом напевая колыбельную на каком-то непонятном наречии.
- Проголодался, видно, - поделился свой догадкой Охотник. - Потерпи, скоро все закончится, у тебя будет новый теплый дом и много-много молока.
- Вы думаете, он сможет жить среди людей? - встревожено спросила Майли, подъехав поближе к Николя.
- Его мать смогла, а она была человеком лишь наполовину. Его способности скроют, и он ничем не будет отличаться от других детей. Разве что окружающий мир будет ощущать чуть острее, да по воде тосковать иногда.
- А если родители лесоруба его не примут? - продолжала непонятно почему переживать Майли. Ведь это противный сути Единого демон. Так почему же его так жалко и хочется защитить?
- Примут, ведь ему предалась часть очарования никсы. Думаю, со временем он станет тем, кто примирит людей с обитателями вод.
Убаюканный беседой малыш, наконец, успокоился. Вдали показался уже знакомый дом бургомистра. Николя спешился и попросил Майли подождать его с лошадьми, а сам понес ребенка к покрытым вечнозеленым вереском холмам.
***
Эйтайни вышла, как только Охотник поднялся на вершины Королевского холма, словно ждала его все это время.
- Ты все-таки нашел способ? - счастливо улыбнулась она, разглядывая младенца на руках Николя.
- Жизнь всегда лучше смерти, - улыбнулся в ответ Николя, не желая признаваться, что в какой-то момент уже хотел действительно думал просто отрубить никсе голову, наплевав на запрет. Слишком больно били ее слова по его самолюбию и старым незаживающим ранам. Но все же не поддался, выстоял. Ведь что значит самолюбие по сравнению с жизнями людей, пусть даже не самых умных? Он и без того уже один раз всех подвел, во второй раз он бы себе это не простил.
- Сделай его человеком, - озвучил Охотник просьбу.
Эйтайни понимающе кивнула и, приняв ребенка из его рук, зашептала тайные заклинания своего народа, вынула малыша из рубашки, подставила его солнцу и закружилась по холму, выплетая подкрашенными сиреневой краской пальцами узоры в воздухе. Вскоре она остановилась, с трудом справляясь с тяжелым дыханием, и вернула младенца Охотнику.
- Я чуть-чуть подправила внешность, чтобы людям легче было его принять, - сказала она, указывая на светлые кудряшки на макушке ребенка.
- У него все будет хорошо, - заверил ее Николя, укутывая ребенка обратно в рубашку.
- Мы все на это надеемся, - бросила на прощание королева Дану и исчезла за холмом.
***
К жилищу родителей Орма они подъехали, когда лавки в городе уже закрывались, а люди расходились по домам, чтобы отужинать и лечь спать. Майли немного волновалась, а вот Николя выглядел абсолютно безмятежным. И даже едва заметно подмигнул ей, когда стучался во входную дверь богатого дома.
- Ваш выкуп, - сказал Охотник, протягивая ребенка вышедшему на порог Рауду.
Мужчина удивленно нахмурился, заинтриговано разглядывая малыша.
- Что происходит? - следом вышла его заплаканная жена, одетая в черное траурное платье, и тоже пораженно уставилась на младенца.
- Это ваш внук. Берите, - Николя насильно вложил его в руки Ауд. - Вы же хотели, чтобы кто-то позаботился о вас в старости. Вырастите его хорошим человеком, и он будет помогать вам во всем и никогда не оставит.
От шума малыш проснулся и уставился испуганными небесно-голубыми глазами на склонившуюся над ним женщину, а потом снова расплакался.
- Гляди, он же вылитый Орм! - восхищенно воскликнула Ауд и принялась его качать. - И глазки, и носик, и ротик, даже кудряшки такие же. Да ты, должно быть, голоден. Рауд, ну что стоишь? Беги в город искать кормилицу, а я попробую его козьим молоком напоить. Детям она больше коровьего нравится.
