«Так вот цена за мою жизнь! Хорошо, я заплачу!» Алиссен снова догнала мужчину, схватила за пояс, вынудив остановиться, и заглянула в лицо. Такую смесь нежности, лукавства, и, одновременно, отчаянной решимости во взгляде архонт еще не встречал. Моргват позволил девушке обнять себя за шею и близко почувствовал магию, бурлящую в ее крови.
— Я всю ночь не спала, думая о нашей встрече! — начала она шепотом, борясь с волнением, — я плакала, пока не рассвело, долго сомневалась, но приняла решение — оставить дом, дядю и скучный город. Я хочу быть с тобой, Моргват!
Архонт приподнял брови. В его светло-карих, почти желтых глазах застыл интерес, но не больше. «Он похож на рысь», — почему-то подумала девушка и продолжила:
— В окно моей спальни видны только небо и кусочек дороги, но я так мечтаю повидать Мир!
Алиссен замолчала, чувствуя, как защипало в носу. Сколько раз она смотрела вдаль, положив локти на подоконник: ждала своего архонта или просто грезила! Там, за порогом лавки, ее наверняка ожидало нечто большое и хорошее, и если бы она смогла заработать достаточно, то однажды…
— Я буду такой несчастной, если мы расстанемся! Возьми меня с собой!
Моргват молчал, и Алиссен пустила в ход последнее средство — встала на цыпочки и поцеловала мужчину в губы.
— А теперь тебя должно вывернуть от омерзения, барышня. Надеюсь, на этом спектакль закончится, — невозмутимо ответил архонт.
— Что? Я не…
— Будь я лет на пятьдесят глупее, впал бы в экстаз от счастья. Но ты своего добилась: я высоко оценил твое вдохновенное вранье.
Алиссен отрицательно замотала головой.
— Ты оставишь здесь свою ненависть к старому Вейсу и самые горькие сожаления о навсегда упущенной выгоде. Конечно не спала — ты всю ночь до Дорина топала! И кто тебя разберет — ревела ты или лук резала. Про мечту мне понравилось — это было искренне.
— Я обещаю делать все, что ты хочешь, — сказала Алиссен убитым голосом.
Она смотрела Моргвату в грудь. Одна из навесных петел его рубашки была порвана. Руки так и чесались ее зашить или оборвать совсем.
— А что я хочу?
— Того, что у изгороди вчера ночью. Я на все согласна.
— Проверять качество твоей магии? Я с первого раза все понял.
Алиссен опустила руки. После этого разговора на Моргвата смотреть было неприятно. И он тоже лукавил — в «Ужине его Величества» стала бы она подходить к человеку, которому не понравилась!
— Ты знаешь, почему символ архонтов — змея?
Моргват ткнул пальцем в медальон на ее шее.
— Нет.
— Потому, что мы незаметны. Архонт пройдет мимо, бесшумно, как тень, его магия промолчит и затаится, чтобы поразить врага внезапно. Свет архонта никогда не гаснет, но он невидим. А ты сверкаешь за версту и голосишь на два квартала; меняешь решения и выражение лица то по собственной прихоти, а то — и вовсе случайно. Ты на грани, барышня Вейс, еще капля — и ты себя выдашь. И, насколько я разбираюсь в людях — ты всегда такой будешь: непредсказуемой и опасной. Нравится ходить по лезвию бритвы? Вот и ходи. Без меня.
— Я с детства работала в лавке и знаю, что лежащее прямо перед носом замечают в последнюю очередь, — сказала Алиссен в сторону, ни на что уже не рассчитывая.
— Интересная мысль. Я буду тебя ждать на перекрестке на пристань в полночь. Опоздаешь — пеняй на себя. И я также принимаю твое щедрое предложение.
— Так ты согласен! Какое?! Я ничего…
— «Делать все, что я хочу» — поймал на слове!
Моргват беззвучно рассмеялся и оттолкнул ее с дороги. Девушка не стала его догонять. Осталось самое важное — покинуть Дорин незаметно, а дальше — как судьба выведет.
К двенадцати ночи на обочине тракта у перекрестка архонта поджидали две фигуры. Одна сидела в расслабленной позе, прислонившись к столбу, а вторая — нервно мерила шагами дорогу взад и вперед.
— Не приедет, уйдем вместе. Успокойся уже, Алис!
Человек у столба зевнул и зачем-то потрогал переносицу.
— Тебе легко говорить! А меня четыре часа, как ищут! Дорин перетряхнут, займутся окрестностями.
— У тебя же хахаль в городской страже начальник, он придумает что-нибудь. Оттянет время.
Алиссен остановилась. Сердце неприятно кольнуло — о Юджине она как раз и не подумала, а на него гнев Кеодана обрушится в первую очередь. Во вторую — на дядю. Старый Вейс будет все отрицать. В умении врать ей до дядюшки далеко — он обманывает хладнокровно, честно глядя в глаза, а Юджин просто ничего не знает. Каким ударом для него будет ее внезапное бегство!
Сегодня она собиралась в гости к арию под пристальным взглядом дяди:
— «Ты там рот много не открывай. И не дерзи, не дома. Подумать, мы ничем господ не хуже. Вейсы здесь со времен закладки первого камня в крепость живут, хоть и приставки „ванн“ не носят. И кто знает, от кого тебя сестрица нагуляла? Может, ты благородных кровей?» — старик Вейс был непривычно добр — не сыпал ругательствами, но разговаривать с ним было погано, как и всегда.
— «Да, харматанских».
