— Да, учись, барышня. Королевы и след простыл, галереи опустели: гулять в такую погоду не пришло бы в голову ни одному сумасшедшему. Сам не знаю, на что я рассчитывал, но продолжал мерзнуть, прохаживаясь вдоль перил до тех пор, пока не стемнело, и двери во дворец не заперли изнутри. Подергав одну, вторую, третью, и еще штук десять, я уверился, что обо мне забыли. Можно было впасть в истерику, вопить и бить кулаками в холодное дерево, пока не впустят, но я мужественно решил не позориться и замерзнуть насмерть. Прилепившись к стене и уверяя себя, что она теплее, чем мне кажется, я почти достиг своей цели. Тем временем, буря разразилась тяжелыми хлопьями мокрого снега, но ветер понемногу стих. На фоне посветлевшего неба я увидел фигуру, закутанную в мех и не сразу поверил в свою удачу — это была она, Амаранта, королева Эймара.
— И что она там делала?
— Впоследствии я узнал, что Амаранта любила побыть одна, а пустынные ночные галереи дворца — просто обитель одиночества.
— И она была счастлива тебя увидеть! Вы горячо обнялись, и так ты стал архонтом.
— Ты не видишь грани между сарказмом и грубостью, Алиссен. Это очаровательно, когда не бесит.
— Прости.
— Для тебя сказать «прости» проще, чем почесаться.
— Прости еще раз. Ты обиделся? Чем мне искупить свою вину, Моргват? Я сделаю все, что ты хочешь! — сказала девушка свою привычную фразу, повисая у архонта на руке и непринужденно прижимаясь к его боку.
Моргват отстранился и промолчал. Лето красноречиво постучал пальцем себя по лбу, намекая подружке, что она зашла слишком далеко. Но архонт мысленно снова был в столице Эймара и не смотрел на своих спутников.
Амаранта вскинула левую руку в знаке архонта, но тут же опустила ладонь. Она не проронила ни звука. Призвав на помощь все знания дипломатии, юноша начал разговор с королевой первым:
— Ваше Величество, я посол из Тиверии. Позвольте…
Ответом было молчание и прищуренный взгляд, от которого стало еще холоднее.
— Если вы испугались, что я нападу на вас… Я безоружен.
Она просто пошла прочь. Сила презрения королевы Эймара была подобна ледяной пощечине. «Конечно, она меня не боится! Создатель, как же глупо я себя веду!»
— Я хочу стать архонтом! — выкрикнул тиверец Амаранте в спину в последней надежде, что это ее остановит.
Подействовало. Королева обернулась.
— Зачем, некто из Тиверии?
Обращение «некто» юноша проигнорировал.
— Вы меня узнали, верно? Да, я наврал, я не посол. Пока еще нет. И не буду, если кто-то узнает, что я тут творю. Вернее, я не стану послом уже потому, что вы все это слушаете.
— Я задала вопрос — зачем? Отвечай.
Да, зачем? Моргват думал, что у него есть тысячи причин стать архонтом, но как только они обращались в слова, готовые соскочить с языка, так тиверец сам осознавал всю их смехотворность. Что сказать? Что он мечтает стать знаменитым, как Фелан? Что ему скучна будущая карьера? Что голубой цвет магии будет ему к лицу?
— Я хочу все изменить. И начать с себя.
Да, вот так правильно. Амаранта подошла и положила руку юноше на плечо. В ее глазах разгорался светлый огонек, страшновато-неестественный в ночной темени. Будущий Моргват не сразу догадался опуститься на колени. Под руками хлюпнуло — это снег растаял от тепла его ладоней, упершихся в каменный пол. Карьера посла полетела псу под хвост. Тиверца не стало.
— Так что же было? Моргват? Я обещаю быть хорошей до самого вечера, если ты расскажешь до конца!
Алиссен дергала архонта за руку и просительно засматривалась в лицо.
— Она меня не обнимала, госпожа Вейс. Она приложила левую руку к моему лбу, оцарапав его кольцом с черным камнем, и я отключился, упав в снег. Пусть подробности обращения в архонты останутся между нами, Загорелой шее знать об этом совсем не обязательно.
— Опять обзывается. Я-то за что под раздачу попал? — оскорбился Лето.
— А когда ты очнулся, она помогла тебе?
— Когда я очнулся, я решил, что остался один, а она ушла, и чуть снова не вырубился от тоски. Я словно хлебнул лиха, которого бы хватило на всех тиверцев и сотню послов-неудачников.
— Вот сволочь! Еще хуже Коэна, который смотрел на меня с высоты своего роста: сдохла я или нет!
— Не спеши. Все же Амаранта осталась. Она стояла у колонны, и я не сразу ее заметил.
Да, она ждала, глядя вдаль, рассматривая нечто невидимое за перилами. Полетела к демону не только карьера дипломата, но и все условности этикета. Перед тиверцем стояла архонт, а не правитель чужой страны. Или страна уже не чужая?
— «Получилось?» — выдавил юноша первое попавшее слово, пришедшее на ум.
— «Тебе решать».
— «Я жив, кажется».
— «Проверь».
Это была шутка, сказанная серьезным тоном. На всякий случай тиверец незаметно ущипнул себя за руку. Больно. Это сейчас смешно об этом вспоминать.
— Дальше! — потребовала Алиссен.
— Дальше? Я пожелал служить Эймару.
— Это еще зачем?
— Помнишь, я говорил, что белый архонт передает часть своей силы? Наверное, это правда, но с момента обращения моя душа больше не принадлежала Тиверии. Я остался, и через несколько дней уехал в северную школу, в Асгар.
