Началась «борьба за корону». Сперва решили попробовать уговорить Витовта. Посланный ходоком главный обличитель сепаратистов, епископ краковский Збигнев Олесницкий, попытался сыграть на гордости литовца: «Знай, — нашёптывал он, — что корона королевская скорее уменьшит твоё величие, чем возвысит: между князьями ты первый, а между королями будешь последний. Что за честь в преклонных летах окружить голову небольшим количеством золота и дорогих камней, а целые народы окружить ужасами кровопролитных войн?».
Но тёртый дипломат Витовт на такие детские подначки не вёлся, и отговаривался тем, что короны он никогда не просил, хотя император давно ему её предлагал, а когда и брат Ягайло присоединился к уговорам, он, уступая мольбам брата, согласился в присутствии всех, а изменить своему слову никак не может, ибо противно то рыцарской чести.
Потерпевший фиаско епископ отъехал обратно в земли Короны, но вскоре вернулся с новым, неслыханным предложением – чёрт с тобой, забирай польскую корону, будешь королём Польши и Литвы.
Но Витовта заботило другое. Похоже, и впрямь ему уже нужна была даже не власть, а лишь залог независимости Литвы. Он отказался и от этого более чем щедрого дара, заявив, что считает гнусным делом отбирать корону у брата, и добавил, что сам больше и пальцем не шевельнёт, чтобы получить корону, но если её пришлют, то принять не откажется – нельзя оскорблять императора.
Поляки, естественно, общением с Витовтом не ограничились. Была заслана делегация к Папе Римскому, которому популярно объяснили, чем грозит отторжение Литвы, подавляющее большинство населения которой составляют православные и язычники, от католического мира. Реакция была незамедлительной – императору был послан запрет посылать корону в Литву, а Витовту — запрет принимать её.
Витовт же немедленно заявил, что поляки опорочили его перед папой, наврав тому с три короба, поэтому это письмо не считается. Сигизмунд с удовольствием присоединился к мнению подельника.
Меж тем приближался назначенный день коронации — праздник Успения богородицы, но так как посланцы Сигизмунда к этому дню не успевали, то торжество было перенесено на Рождество богородицы, и приглашены практически все окрестные властители. Главный переговорщик епископ Олесницкий сновал туда-сюда челноком, но спевшаяся парочка Витовт-Сигизмунд держалась твёрдо.
Казалось – дело сделано. Ещё несколько дней, и цель жизни Витовта будет достигнута. Старик даже привёл своих бояр к присяге, обязав их, в числе прочего, служить ему даже против короля и королевства Польского.
Начали съезжаться приглашённые на коронацию гости. Здесь был весь тогдашний бомонд. С востока прибыли главы Тверского и Рязанского княжеств. Конечно же, приехал с маменькой и внучек Васенька, великий князь Московский. Были знатнейшие роды Литвы — Одоевские, Мазовские.. Да кого там только не было — Великий Магистр Прусский, ландмаршал Ливонский, послы императора Византии, хан Перекопской Орды, изгнанный Господарь Валахии Илия, митрополит Киевский и всея Руси Фотий, и прочая-прочая… Гуляли по-царски.
Вот только поляки на этот пир духа не приехали. Они встали накрепко – никогда и не при каких обстоятельствах Витовт не должен получить корону. Борцы «с сепарами» решились на крайний шаг – вдоль всей границы были отправлены многочисленные сторожевые отряды, чтобы не пропустить Сигизмундовых послов в Литву.
И не прогадали. Вскоре на границе с Саксонией и Пруссией схвачены были двое императорских послов — Чигала и Рот, вёзшие Витовту известие, что корона уже отправлена, и грамоты, подтверждающие его право на королевский титул. Вторая часть делегации, более знатная и многочисленная, должна была ехать с короной вслед за первой.
Но вельможи, возглавлявшие посольство, узнав о пленении своих коллег, поняли, что сквозь польские заградотряды им не прорваться. Подумав, они повернули назад.
Известие о том, что короны ему не дождаться, подкосило литовского старца.
Так бывает в жизни, всему положен свой предел, в том числе и человеческой стойкости. Держит человек удары, стоит, из немыслимых, казалось бы, ситуаций выкарабкивается, а потом – раз… И всё.
Кончились силы.
Сломался Витовт.
К чести старца надо сказать, что, хотя силы его слабели день ото дня, Витовт держался до конца и ещё пытался что-то изменить. В Литву наконец-то приехал Ягайло, не один, естественно, а под присмотром надёжного Олесницкого. Озадаченные гости, глядя на угасающего хозяина, начали разъезжаться. Император Сигизмунд прислал письмо, где предлагал венчаться короной, сделанной в Вильно, заверяя, что это не помешает Священной Римской империи признать Витовта королём.
Ухватившись за эту соломинку, литовский князь кинулся к Ягайле, требуя его согласия на коронацию. Но совсем уже расклеившийся старик только плакал, да кивал на Збигнева Олесницкого, дескать, я бы хоть сейчас, но без его согласия Сейм моё решение не признает.
