– Вы все – каждый на этом корабле – воюете. Вы даже не представляете, как вам завидуют. Вы что-то делаете. Мне, наверное, даже не понять всего. Я знаю, что моя работа не кажется вам стоящей. Большинство ваших парней считают, что мы лакеи и… ну, вы понимаете. Мы не обижаемся. Мы вас кормим, меняем вам постельное белье, можем сделать вам массаж или что-нибудь еще, если захотите. Хоть раз в жизни вы можете забыться и позволить себе, чтобы заботились о вас. Я знаю, что вам странно это слышать, но мы действительно заботимся о наших гостях. Мы обучены заботиться. Меня начали готовить к этой профессии, когда мне было двенадцать.
Шон напоминал маленького мальчика, в первый раз попавшего на военную базу с экскурсией: его глаза были полны благоговейного восторга и удивления.
– Ваши люди – вы все – наши особые гости. Вы не просто клиенты, вы – те, кто выиграет эту войну для нас. Если мы предлагаем вам все, что только можем, этим мы тоже помогаем победить в этой войне. Это – наш вклад в победу. Забота о вас. Для нас честь делать это.
Я невольно был тронут. И невольно испытывал сомнения.
Часть меня говорила, что речь Шона была хорошо продуманным действом, еще одной услугой, предлагаемой компанией. Здесь все было направлено на то, чтобы ты почувствовал свою исключительность. По сути, именно это, а не что-то другое компания и продавала: не просто длительный спокойный полет, а мощный эмоциональный заряд.
Но даже при этом… даже зная то, что знал я, хотелось верить Шону. Хотелось расслабиться и плыть в ласковом море удовольствий. И какая, черт возьми, разница, верю я или нет? Даже если я знал, что меня обманывают, все равно это правда. Работа Шона – заботиться обо мне так, чтобы я смог выиграть эту войну.
А потом я невольно рассмеялся про себя. Даже если это правда, я не верил ей. Затем смех пропал – предполагалось, что я могу выиграть войну. Но это предположение не обязательно верно. Никто и не подозревал, что эту войну уже невозможно выиграть.
Но…
Я искоса взглянул на Шона. Он по-прежнему ждал моего ответа. Я потянулся, чтобы взъерошить ему волосы, но в последний момент сообразил, что так ведет себя мужчина с маленьким ребенком, и вместо этого положил руку ему на плечо и легонько сжал его.
– Знаешь, я не могу вспомнить, когда в последний раз мне говорили, что просто хотят сделать меня счастливым. По крайней мере, без задних мыслей. С тех пор прошла целая вечность. – Я пожал плечами, принимая условия. – Спасибо. Обещаю, что изо всех сил буду стараться не создавать трудностей – если сумею. Когда заметишь, что я злюсь, врежь мне дубинкой и снова предложи десять вариантов, как стать счастливым, договорились?
Он радостно ухмыльнулся.
– Есть, сэр!
И отдал самую образцовую честь, какую я только видел.
Вот дьявольщина! Я отсалютовал в ответ, чувствуя себя последним идиотом. Хотя какого черта! По крайней мере, я еще ни разу не видел, чтобы мне отдавали честь с таким энтузиазмом.
Прежде нем хторранские эпидемии могли распространиться среди населения Земли, прежде нем любой их переносчик мог начать инфицирование, должен был образоваться резервуар возбудителей болезни, откуда переносчик мог черпать их.
Инфекционный процесс нуждается, требует резервуара. Должен существовать какой-нибудь механизм с участием организма-хозяина, в котором возбудитель мог бы существовать без всяких ограничений. Процесс передачи возбудителя и инфицирования невозможен в отсутствие биологического партнера, обеспечивающего условия для выживания и воспроизводства возбудителей.
Если мы хотим досконально восстановить метод хтор-ранской колонизации, то весьма важно выявить этот резервуар инфекции. Где или что он?
Заменить мозги можно только молчанием.
