Прозвучало довольно убедительно. Поэтому я не стал спорить, а просто отошел в сторону и внимательно изучил унылую местность. Накатанная колея тянулась вдоль пологого холма, утыканного голыми кустами хварма. Снег перемежался с черными земляными проплешинами. А вот с противоположной стороны вилась тонкая речушка. Но все это мог увидеть и почтарь. Если я собирался различить нечто больше, то самое, о чем говорила старуха, мне стоило начинать с мелочей. А их оказалось предостаточно. И первым, что бросилось в глаза, — это свежая борозда, которая неуклюже сбегала с дороги, теряясь где-то в глубине низины.
Прихрамывая, я отсчитал ровно тридцать шагов, сошел с дороги и обомлел. Все вокруг было усеяно деревянными обломками: составные части повозки, колеса, оси и остатки скарба. Плохой, очень плохой знак. С такой легкостью переломить довольно крепкую конструкцию могло только одно существо… Впрочем, пока я не обнаружил человеческие останки, не стоило делать скоропалительных выводов.
Когда обошел остовы двухуровневого каркаса, почувствовал, что требуется отдых. Рука отозвалась болью, и я едва не выронил спасавшую от падения клюку. Перед глазами запрыгали черные круги. Пошатнулся, не удержался на ногах и осел на колени. Руки с жадностью впились в промозглую землю. Хватая ртом воздух, я попытался отринуть нахлынувший на меня болевой приступ. Сосредоточился на внутренних ощущениях, вздохнул, сбил напряжение. Но лучше от этого не стало, потому как взгляд все-таки показал мне истинную причину случившегося.
Под крючковатым пучком змеиных кустов, настоящим шаром из переплетенных веток, я обнаружил хозяев повозки. Никаких костей, только обглоданные до белизны черепа. Гладкие, словно полированный стол, они небрежно валялись в огромной куче экскрементов. Все сомнения ушли прочь: судьба подстроила мне встречу с достойным противником. Как не вовремя, ох как не вовремя.
Боль отступила, растерянность сменила обреченность. Хватит ли мне изворотливости против Шардука? Я сильно сомневался. Но выбора у меня просто не было.
Вернувшись на тракт, я окликнул Эла:
— Живо, трогаем!
— Что? Что такое?! — почтарь явно не привык к подобным приказам. Да о чем я, собственно, рассуждаю?! Судя по его неспешным движениям, он не позволял себе даже быстрой ходьбы. Теперь понятно, откуда у него такое прозвище.
Заскочив на облучок, я подхватил вожжи. И в это же время за спиной раздался душераздирающий рык животного. Мощь вылилась в один сокрушающий удар. Все полетело вверх дном. Я лишь успел различить огромную когтистую лапу, которая пронеслась над моей головой, словно карающий топор, и с чавкающим звуком врезалась в плотный бок дилижанса.
Крик мгновенно утонул в грозном реве. И вновь медведь ринулся в бой. Видимо, лично для него большую опасность представляли не люди, а огромный деревянный каркас. Только благодаря этой странной особенности нам удалось выиграть немного времени.
Перекатившись через плечо, я отполз в сторону, подальше от повозки. Шардук в ярости крушил деревянные бока, разрывая в клочья куски обшивки. Я нашел глазами почтаря и резко отмахнулся от него. На этот раз тот беспрекословно выполнил мой приказ и на четвереньках пополз в сторону ручья. Не самое безопасное место, но выбирать более удобный маршрут для его отступления я не собирался, сейчас были дела и поважнее.
Юному помощнику Эла повезло меньше: он лежал, неестественно выгнув шею, в самом эпицентре грозного сражения. Шардук продолжал крушить безобидного противника. Оставалось только молиться, чтобы медведь не затоптал парня или не разодрал его в пылу сражения.
Мой револьвер уже был на изготовке, когда Шардук внезапно остановился и повернул морду в мою сторону. Я выставил ствол вперед. Грозный взгляд животного уставился на оружие. Он слишком хорошо знал, что такое огненный плевок. Широкий, клинообразный шрам, который тянулся к стеклянному глазу зверя, служил ему лучшим напоминанием о нашей прошлой встрече.
Медведь растерянно отступил назад, недовольно ворча. Спустя долгих десять лет судьба вновь столкнула нас лбами. С одной незначительной разницей: в прошлый раз я мог твердо стоять на ногах, чтоб обуздать пару таких выкормышей как Шардук. Но грезить прошлым я не собирался. Пора было поставить точку в нашем давнишнем споре.
