— Кривая колея! Это еще что такое? Что за уродину ты решил прокатить на моем дилижансе, муренмук?
— Набавлю пару монет за временную слепоту, — не вдаваясь в лишние подробности, заявил я.
Но Эл не спешил соглашаться.
— Бренчащий кошель — это, конечно, хорошо, но что если это исчадие начнет сморкаться червями? Что тогда? Или того хуже, надумает свершить прелюбодейство с моим юным помощником?
Стоявший возле почтаря косматый подросток лет двенадцати испуганно покосился на старуху. Заметив к себе подобный интерес, та не стала отпираться, а наоборот, продемонстрировала парню свои обвисшие груди и затрепетала тонким, раздвоенным к окончанию языком.
— А ну, прекрати! — одернул я поводыря.
— Чего ж не повеселиться в хорошей компании, — заявила старуха.
Почтарь поморщился и молча открыл дорожный чемодан для скарба, притороченный к задней подножке дилижанса. А потом уверенно заявил:
— Ты что же, и вправду решила, что нас интересуют твои сморщенные прелести? Дряблая ты ослица! Полезай внутрь и веселись там в одиночестве…
Двуголовая восприняла эту новость довольно спокойно. Еще раз высунула свой змеиный язык и легко запрыгнула внутрь. Вскоре из недр чемодана послышалась скрипучая дорожная песня.
Эл захлопнул крышку и проделал ножом пару дырок, чтобы исчадие смогло получать хоть какой-то воздух.
— Вот так-то лучше, — крякнул почтарь. — А вас, господин перегрин, попрошу к нам на помост. Так сказать, в первый ряд. В плату за поездку, пожалуй, включу пару ваших удивительных историй о жутких ведьмах и небесных колесницах, на которых вы скатываетесь среди рваных облаков.
***
Время удивительная вещь. Вначале оно окрыляет тебя, демонстрируя все прелести удивительной жизни, а затем начинает потихонечку, перышко за перышком, возвращать на землю. И так пока тяжесть лет не заставит больно шмякнуться. В моем случае, это должно было произойти еще много лет назад. Но сверхтехнологиям удалось-таки обмануть привычный ход бытия, заретушировать внешний вид, а вот содержание оставить прежним. Несусветная глупость — мое тело все еще функционировало, зато душа давно истощилась и стремилась к вечному покою.
Время — его нельзя подчинить новым законом. Я понимал это как никто другой. Может быть, именно поэтому мне и не захотелось отвечать отказом.
Я примостился между ворчащим почтарем и его кудрявым помощником и развлекал их выдуманными историями. И знаете что, мир с высоты этого скрипучего облучка оказался не таким уж мерзким и отторгающим.
— И как же вы изловили эту пронырливую шлюшку? — поинтересовался Эл.
— Воспользовался своей огненной пыхтелкой, — ляпнул я в ответ.
— Ух, ты! Вот это да! — в один голос отреагировали слушатели.
— А что было дальше? — тут же поинтересовался мальчуган.
Я уже открыл было рот, чтобы продолжить травить придуманную на ходу байку, как в этот самый миг мы отчетливо различили громкий монотонный стук.
— Что это? — насторожился почтарь.
— Похоже, это ваша прелестница дает о себе знать, — поежился его помощник.
Мы притихли, прислушались. Стук повторился.
— Остановись, — обратился я к Элу.
— Может не стоит? — заволновался тот.
— Останавливай, так просто она брыкаться не будет.
Он натянул вожжи, и кони, недовольно заржав, все же подчинились. Я немного подождал, пока поводырь даст о себе знать снова, и лишь потом отщелкнул медные замки и приготовился услышать в свой адрес очередное недовольство. Но все вышло иначе. Аккуратно высунув голову из своего походного убежища, двуголовая испуганно огляделась и, не обнаружив никого кроме нас троих, разродилась крепким словцом:
— Вы в своем уме, тупые хряки?! Вы куда меня завезли, а?! Я вас спрашиваю?
Почтарь и его помощник растеряно переглянулись.
— О чем это она говорит, господин муренмук? — поинтересовался Эл.
— Ты лучше ко мне обратись, а не к этому пыльному ослу! — фыркнула поводырь.
— Да в чем собственно дело? — продолжил задавать вопросы почтарь.
Старуха, наконец, высунула обе головы наружу и протяжно зашмыгала носом, словно на нее внезапно свалилась неведомая хворь. Затем она поморщилась и сплюнула на землю пригоршню соплей.
— Хреново дело, дорогие мои, — произнесла левая голова.
— Дрянь табак! — поддакнула ей вторая.
Эл уставился на меня в ожидании хоть каких-нибудь объяснений. Пускай старуха и выражалась не столь информативно, но я сразу же уловил в ее поведении явную панику.
— Кого учуяла? — положив руку на револьвер, коротко уточнил.
— Зверье, — фыркнула она. — Настоящая прорва сраного зверья. Оно повсюду. Неужели ты их не чувствуешь, моменраг?! Присмотрись, слепой ты скунс!
