Медленно тянулись часы. Страж бродил по комнате, подходил к окну, исчезал в ванной, садился за стол и снова возвращался в кресло. Словом, вел себя так, словно меня не было. Однажды и вовсе покинул покои, а вернулся со свежим хлебцем в руках. Угощение предназначалось мне, но я решительно сжала губы. Пусть думает, что это голодовка. Нужно любой ценой перехватить инициативу, показать, кто здесь главный.
Боль в ноге не утихала, а, напротив, усиливалась. Я надавила на гематому, потом еще и еще, пока из глаз не посыпались искры. Давила в надежде потерять сознание и хоть немного отдохнуть от чудовищных мук, но меня лишь в очередной раз стошнило. Страж бесстрастно наблюдал, как я блюю желчью в тазик, и молчал. Наверное, ждал, когда я сдамся и взмолюсь о пощаде.
К желчи добавились сгустки крови. Обессиленная, я откинулась на подушку.
Похоже, меня все-таки вырубило. Когда очнулась, за окном уже сгущались сумерки. Джулиан небось места себе не находит – при условии, что его самого выпустили из резиденции, а это вряд ли. Придя к такому выводу, я вдруг с опозданием поняла, что боль прошла.
Нога атрофировалась.
В ужасе я силилась пошевелить пальцами, стопой. Ничего.
Страж был тут как тут:
– Сразу предупреждаю: если запустить инфекцию, может кончиться ампутацией. Или смертью.
Захотелось плюнуть в его мерзкую рожу, но из-за обезвоживания не было слюны. Поэтому я лишь покачала головой, пытаясь отогнать тошноту.
– Не глупи. – Железные пальцы впились мне в затылок, приподнимая с подушки. – Ноги тебе еще пригодятся.
Рефаит попал в точку. Ноги мне нужны. Без них не убежать. Я покорно открыла рот и проглотила вязкую жидкость, отдающую землей и металлом.
– Вот умница.
Я попыталась изобразить ненависть, но волна облегчения, затопившая все тело, смягчила гримасу. Осушив кубок, я твердой рукой вытерла губы.
Страж откинул одеяло. Опухоль спала.
– Теперь мы в расчете, – прошептала я. – Ты вылечил меня.
– Никогда не был у тебя в долгу, – отрезал тот.
– Что?
– Что слышала.
– А рана? Забыл?
– Никакой раны не было.
От столь наглого вранья у меня перехватило дыхание. И ведь не возразишь – пока на страже наглухо застегнутая рубашка, доказательств у меня нет. Впрочем, пускай отнекивается сколько угодно, это ничего не меняет.
– Возможно, я ошиблась, – вырвалось у меня.
Рефаит рассматривал меня с холодным любопытством, а после произнес:
– Не возможно, а точно.
Слова прозвучали как предупреждение.
В башне зазвонил колокол. Страж бросил взгляд в окно.
– Свободна. Тренироваться тебе сегодня нельзя, а вот поесть надо. – Он кивнул на каминную полку, где стояла глубокая урна. – Нумы там. Бери сколько хочешь.
– Но у меня нет одежды…
– Правильно, с этого дня тебе полагается новая униформа. – Страж ткнул в розовую тунику. – Поздравляю с повышением, Пейдж.
Впервые он назвал меня по имени.
На выходе из резиденции меня терзала единственная мысль: нужно выбраться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Снаружи царил пронизывающий холод. Со смертью Себа Шиол I не изменился, зато изменилась я. Вместо белой на мне красовалась розовая туника и такого же мерзкого цвета якорь на новом жакете. Как на прокаженной.
Нет, второго испытания мне точно не осилить. Если на первом велели убить ребенка, что потребуют в следующий раз? Сколько крови нужно пролить, чтобы заработать алую тунику? Да, пора уносить ноги. Должен быть способ, пусть даже ползком по минам. Все лучше, чем этот кошмар!
Хромая, я добралась до Трущоб, но там ожидал неприятный сюрприз. Артисты отворачивались, норовили побыстрее прошмыгнуть мимо. Розовая туника словно предупреждала: не подходи, это предатель, убийца.
Но я никого не убивала. Нашира сделала все за меня, вот только арлекинам это невдомек. Наверное, они презирают всех обладателей цветных туник. И зачем меня понесло в город! Лучше бы отсиделась в «Магдален». Но там страж, а меня уже мутит от его вида. Я ковыляла по душным узким коридорам. Нужно отыскать Лисс. Она поможет выбраться из этого ада. Способ должен найтись.
– Пейдж?
Я остановилась, тяжело дыша. С больной ногой особо не разгуляешься. С порога в меня всматривалась Лисс. Заметив розовую тунику, девушка напряглась.
– Значит, ты справилась, – мрачно констатировала она.
– Да, но…
– Кого по твоей милости арестовали?
– Никого.
Лисс колебалась, явно не веря. Пришлось признаться:
– Они потребовали убить Себа… мальчика-невидца. – Мой голос дрогнул. – Он мертв.
Лисс отпрянула:
– Кто бы сомневался. Ну, пока.
– Лисс, умоляю, выслушай. Мне…
Штора задернулась. Я медленно сползла по стене, чувствуя себя хуже некуда.
Себ! Я мысленно повторяла это имя в надежде привлечь дух мальчика, но эфир даже не шелохнулся. Попытка позвать по фамилии тоже не увенчалась успехом. Юный невидец, так нуждавшийся во мне, после смерти стал совсем чужим.
