Ник рассказывал об изысканиях в области паранормального, как студентом успел поработать в двух цитаделях. Он шутил, активно вовлекал аудиторию в беседу, поощрял задавать вопросы, на которые охотно отвечал. Во время его выступления даже директриса не сдержала улыбки. Едва прозвенел звонок, я бегом ринулась в коридор в надежде перехватить гостя.
Наконец-то, после стольких лет, появился шанс выяснить, что же произошло тогда на маковом поле. Никакой собаки там не было. Только Ник может объяснить, откуда взялись эти шрамы у меня на руке. Только он!
Прорвавшись сквозь толпу восьмиклассниц, я обнаружила Ника, мило беседующего с директрисой. Он заметил меня, и его лицо озарилось приветливой улыбкой.
– Здравствуй.
– Доктор Найгард! – От волнения голос срывался. – Cпасибо за увлекательную лекцию.
– Благодарю за комплимент. – Он снова улыбнулся, глядя мне в глаза. Сомнений никаких – он помнит. – Как тебя зовут?
Да, помнит. У меня вспотели ладони.
– Пейдж Махоуни, – вмешалась директриса, делая ударение на моей ирландской фамилии, а затем метнула уничижительный взгляд на незастегнутый блейзер и выбившуюся блузку. – Тебе пора в класс, Пейдж. Мисс Энвилль жаловалась на твою посещаемость.
Меня бросило в краску.
– Уверен, мисс Энвилль простит Пейдж пару минут, – усмехнулся Ник. – Мне бы хотелось пообщаться с девочкой.
– Очень мило с вашей стороны, доктор Найгард, но Пейдж много пропустила из-за болезни, поэтому ей лучше отправиться на урок, – авторитетно заявила директриса и, придвинувшись к гостю, шепнула: – Беда с этими ирландцами. Выскочки, а все туда же!
У меня помутилось в глазах. Жилка на виске отчаянно вибрировала, грозя лопнуть. Из носа директрисы выкатилась капля крови.
– У вас кровь, мисс, – заметила я.
– Что? Где?
Директриса завертела головой, и алые брызги попали на блузку.
– Ах, какой конфуз! – Она прикрыла ладонью нос. – Не стой столбом, Пейдж, дай платок.
У меня екнуло сердце. Взор затянула серая дымка. Косясь на меня, Ник протянул директрисе упаковку бумажных салфеток.
– Вам нужно присесть. – Он положил ей руку на плечо. – Отправляйтесь к себе в кабинет, я скоро подойду.
Едва та скрылась из виду, Ник повернулся ко мне:
– И часто такое бывает в твоем присутствии?
Я молча кивнула.
– Никто еще не догадался?
– В паранормалы пока не записали, если ты об этом, – тихо ответила я. – Знаешь, почему это происходит?
– Думаю, да.
– Тогда скажи, умоляю.
– Доктор Найгард? – высунулась из учительской мисс Брискин. – Завучи хотят с вами поговорить.
– Уже иду. – Ник наклонился к моему уху. – Вернусь через пару дней. Не подавай пока заявку в университет, ладно? Доверься мне. – Стиснув на прощание мою кисть, он исчез так же внезапно, как появился.
Прижимая к груди книги, я пыталась унять бешеное сердцебиение. Все эти годы меня терзали мысли о юном враче, спасшем мне жизнь, и вот он здесь! На ватных ногах я побрела в класс, не в силах думать ни о чем другом. Ник тут, и он помнит меня! Помнит маленькую девочку с макового поля.
Не верилось, что он и впрямь вернется. Как-никак известный врач, что за дело ему до чудаковатой школьницы? Однако два дня спустя Ник ждал меня у ворот школы. Но прежде случилось нечто странное – мне пригрезился серебристый автомобиль. Началось это на уроке французского, а закончилось головной болью и тошнотой. И вот совпадение – неподалеку от школы стоит та самая машина, а на водительском кресле восседает Ник в солнечных очках. Он высунулся из окна и позвал:
– Пейдж!
Медленно, как во сне, я шагнула к авто.
– Не думала, что ты вернешься.
– Из-за кровотечения?
– Да.
– Именно поэтому я здесь. – Он сдвинул очки на кончик носа и устало посмотрел на меня. – Если хочешь узнать больше, готов рассказать, но не тут. Поедешь со мной?
Я покосилась вправо-влево. Никто не обращал на нас внимания.
– Ладно, поехали.
– Спасибо.
По пути в Центральную когорту Ник изредка посматривал на меня. Только глянув в зеркало заднего вида, я поняла, что сижу красная как свекла. На языке вертелось множество вопросов, но с чего начать?
Наконец Ник прервал затянувшееся молчание:
– Ты сказала отцу, что случилось в поле?
– Нет.
– Почему?
– Ты не велел.
– Хорошо. – Он крепче сжал руль. – Тебе предстоит услышать множество непонятных вещей, Пейдж. В тот день ты изменилась раз и навсегда и никогда уже не станешь прежней. Пора узнать почему.
Я не отрываясь смотрела на дорогу. Ничего принципиально нового он не сказал. Странности происходили со мной и задолго до события на маковом поле. Чего стоило хотя бы удивительное чутье на людей и регулярные судороги, как будто схватилась за оголенный провод. Но в тот день все перевернулось с ног на голову. Во-первых, я уже не просто чувствовала, а могла воздействовать на людей, причинять им боль. С моей подачи они кровоточили, страдали от мигрени и частичной потери зрения. Посреди урока меня мог сморить сон, за которым следовало мучительное пробуждение в холодном поту. Оттого вместо занятий частенько приходилось торчать в медпункте, и медсестра встречала меня буквально как родную.
