Он поднялся по ступенькам, толкнул дверь и очутился в кухне. Кроме все еще остававшихся в доме холодильника и плиты, в кухне ничего не было. Он постоял с минуту, поглощая пустоту — не ту, что остается в промежутке между двумя сроками аренды, но пустоту полной заброшенности, унылости места, служившего некогда домом многим и многим обитателям и ставшего ныне лишь скоплением кирпичей и деревянных деталей в сочетании с затхлостью. Казалось, он слышит голоса детей, отголоски давних ссор и споров взрослых, слова былых упреков и извинений. Он улавливал запахи тысяч ужинов, приготовленных на этой кухонной плите.
Раковина была мокрой. Кто-то включал воду и лил ее из крана. Кардинал открыл шкафчик под раковиной и обнаружил там бумажный пакет с яблочным огрызком и банановой кожурой, еще не успевшей почернеть.
Он быстро прошел в гостиную, смежную со столовой. В некоторых местах слой пыли был явно стерт. Он поднялся на полпролета выше: в ванной — ничего, в главной спальне — также. Но в одной из малых спален на жалюзи виднелись следы от рук — кто-то приподнимал жалюзи. Кардинал открыл раздвижные створки шкафа для одежды, но там висели лишь вешалки, а на них, как призрачные тени, высохшие пластиковые чехлы.
Он ступил в коридор и, подняв голову, вгляделся в квадрат потолочного люка, ведшего на чердак. Он знал здешние чердаки — крохотные душные каморки, помимо пластиковых труб мало что вмещавшие, так, пару-другую чемоданов.
Чтобы добраться, туда и влезть в люк, требовалась лестница или стремянка, люк же был вроде в неприкосновенности.
Он опять спустился вниз и открыл шкаф в прихожей. Пусто. Он стоял в маленькой прихожей, размышляя, что делать дальше. Все полицейские посты предупреждены о розыске сбежавшей пациентки с ярко-рыжими волосами. Но «кофтушка» с капюшоном прикрывает эти волосы. Потом он заметил чулан под лестницей, и на секунду на него нахлынули воспоминания.
Когда ему было лет девять, он дружил с мальчишкой из авиагородка, которого звали Томми Браун. Дом у Томми был точно такой же, как этот, и они обожали заползать в чулан под лестницей и, укрывшись там, пугать друг друга страшными рассказами. Томми брал с собой в чулан своего колли Танго, и спертый воздух пах тогда собачьей шерстью.
Кардинал подошел к маленькой дверце. Задвижка была сдвинута. Он потянул за ручку, и дверь отворилась. Встав на одно колено, он заглянул внутрь чулана. В полумраке он увидел забившуюся в дальний угол испуганную и бледную Терри Тейт.
— Вы в порядке, Терри? — спросил Кардинал.
Она потупилась, и лицо ее погрузилось в тень.
— Уйдите, пожалуйста.
— Вылезайте, Терри. Никто вас не обидит.
Кардинала поразила эта грустная картина: несчастная девушка, скорчившись в темном чулане, прячется от единственного, как мог он предполагать, человека, который пытается ей помочь.
Она захлюпала носом, на щеках заблестели слезы.
— Терри, выходите и давайте решим, чем я могу вам помочь в ваших намерениях. Согласны? Давайте вместе выработаем план.
Кардинал пожалел, что рядом с ним не было Делорм. Правда, с той сталось бы просто-напросто выволочь ее наружу и строго спросить, что это она, черт возьми, такое учудила. С хорошенькими женщинами Делорм не очень-то церемонилась.
Терри выползла из чулана и встала, поеживаясь, хотя в доме и не было холодно.
Кардинал указал на лестницу:
— Почему бы вам не присесть?
— Я лучше постою.
— Да сядьте же, бога ради! Вид у вас такой, что, кажется, вы вот-вот в обморок упадете!
Взяв Терри за плечи, он усадил ее на ступеньку.
— Чего вы так испугались? — спросил он. — За кого вы меня приняли?
Терри пожала плечами. На ней была синяя «кофтушка». Рукава висели, прикрывая пальцы, и это делало ее похожей на девочку-сиротку, что было, впрочем, недалеко от истины.
— Вы подумали, что это может быть тот, кто в вас стрелял?
— Нет. Я ведь даже не знаю, кто это был.
— Вернитесь со мной в больницу. Там вам не надо будет прятаться в чуланах.
— Мне не нужна больница. Я здорова.
— Кто-то пытался вас убить, Терри. До тех пор пока мы не отыщем этого человека, вы в опасности. Вернитесь со мной.
— Не хочу. Можете мне верить или не верить, но у меня есть своя жизнь, и я желаю жить своей жизнью.
— В пустом заброшенном доме? Где вы не жили уже лет десять-двенадцать?
Терри вскинула на него глаза. Зеленые глаза, в которых теперь светилась память и проглядывала бы там ни была личная биография, уже не выглядели столь наивно-простодушными.
— Расскажите мне о вашем брате Кевине.
— Я не хочу говорить о Кевине.
— Вы звонили ему вчера вечером. Его номер не обслуживается.
— Кевин сейчас в отъезде.
— Где именно?
— Откуда мне знать!
— Я пытаюсь помочь вам, Терри. Ваш брат в прошлом был связан с наркодилерами. Вас мог пытаться убить кто-то из его знакомых.
— Говорю вам, что ничего об этом не знаю и ничего не помню. Вы хотите арестовать меня за то, что я посягнула на чужую собственность или за что-нибудь еще?
— Я не собираюсь вас арестовывать. Я пытаюсь вас защитить.
— Почему? Какое вам дело до меня? Вы же даже не знаете меня толком?
