В маленьком канадском городке Алгонкин-Бей пропадают четыре подростка. Расследование заходит в тупик, и полиция готова сдать дело в архив. С этим согласны все, кроме детектива Джона Кардинала, который своим упорством добивается лишь того, что его увольняют из отдела убийств. Тут-то и обнаруживается изуродованное тело тринадцатилетней Кэти Пайн. Но даже теперь Кардинал остается в одиночестве: никто в этой патриархальной глуши не готов признать, что здесь орудует самый чудовищный из маньяков и очередная жертва — у него в руках.
В Алгонкин-Бей темнеет рано. Въезжаете на Эйрпорт-хилл февральским днем, в четыре, и когда полчаса спустя отправляетесь обратно, городские улицы внизу сверкают огнями, как взлетно-посадочная полоса. Сорок шестая параллель — не такой уж север: можно забраться еще севернее и при этом остаться в Соединенных Штатах, даже английский Лондон на несколько градусов ближе к Северному полюсу. Но мы-то в канадской провинции Онтарио, так что Алгонкин-Бей в феврале — настоящее олицетворение зимы: в Алгонкин-Бей снежно, в Алгонкин-Бей тихо, в Алгонкин-Бей очень, очень холодно.
Джон Кардинал ехал домой из аэропорта: только что проводил дочь, улетевшую в США через Торонто. В машине еще оставался ее запах или, по крайней мере, тот аромат, который не так давно стал ее «фирменным» — «Рапсодия», или «Экстаз», или еще что-то в этом роде. Для Кардинала, после расставания с женой, а теперь и с дочерью, это был запах одиночества.
Снаружи было много ниже нуля; зима зажала автомобиль мертвой хваткой. Окна «камри» с обеих сторон обледенели доверху, и Кардиналу постоянно приходилось пускать в дело пластиковый скребок, впрочем, мало ему помогавший. Он проехал на юг по Эйрпорт-хилл, свернул налево, вырулив на окружную дорогу, потом — еще раз налево, на Траут-лейк-роуд, и затем двинулся на север, в сторону дома.
Дом (если без Кэтрин и Келли он заслуживал этого названия) представлял собой деревянное строеньице на Мадонна-роуд, самое крошечное среди коттеджей, брошкой-полумесяцем лежащих на северном берегу Форельного озера. Жилище Кардиналов было полностью приспособлено для зимних условий, — во всяком случае, так говорил агент по недвижимости. Но, как выяснилось, «полностью приспособлено» понятие относительное. Келли уверяла, что у нее в спальне можно хранить мороженое.
Подъездную аллею закрывали метровой высоты сугробы, так что Кардинал далеко не сразу увидел машину, загораживающую ему путь, и чуть не врезался в нее сзади. Это была одна из оперативных, без специальной маркировки. Из выхлопной трубы вырывались большие белесые клубы. Кардинал дал задний ход и остановился поперек дороги. Лиз Делорм, в единственном лице представлявшая собой весь отдел специальных расследований полиции Алгонкин-Бей, выбралась из машины и направилась к нему сквозь клубы выхлопных газов.
Местное полицейское управление, при всем «неуклонном стремлении к равенству сотрудников» (как предпочитали выражаться чиновники), по-прежнему оставалось оплотом мужского шовинизма, и здешние умы сходились на том, что Лиз Делорм для своей должности — чересчур уж… (не важно что, но
Короче говоря, Делорм была сущим наказанием для женатых мужчин. Кардинал же опасался ее и по другим причинам.
— Я уж почти отчаялась, — сказала она. Ее акцент канадской француженки отличался непредсказуемостью: как правило, он был почти незаметен, но иногда вдруг исчезали концевые согласные и во фразах удваивались подлежащие. — Я пыталась тебе позвонить, но никто не отвечал, а твой автоответчик — он не работает.
— Я его отключил, — ответил Кардинал. — Какого черта, что ты тут вообще делаешь?
— Дайсон велел мне заехать за тобой. Они нашли тело.
— Меня это не касается. Я не работаю с убийствами, забыла? — Кардинал старался просто сухо излагать факты, но даже сам слышал горечь в собственном голосе. — Можно мне пройти, сержант? — Он добавил «сержант», чтобы еще больше уязвить ее. Два полицейских одного ранга в неофициальной обстановке обычно обращаются друг к другу по имени, если рядом нет младших по званию.
Делорм стояла между своей машиной и сугробом. Она отошла в сторону, пропуская Кардинала к воротам гаража.
— А Дайсон… по-моему, он хочет, чтобы ты вернулся.
— Мне плевать. Ты не могла бы отъехать, чтобы я поставил машину? Если, конечно, Дайсон не против. Зачем он тебя послал, кстати? С каких пор ты сидишь на убийствах?
— Ты наверняка слышал, я ушла из спецрасследований.
— Слышал, что ты
— Теперь это официально. Дайсон говорит, ты меня научишь всем тонкостям.
— Нет, спасибо. Мне это неинтересно. Кто сядет на спецрасследования?
— Из Торонто один. Еще не приехал.
— Отлично, — отозвался Кардинал. — Абсолютно никакой разницы. Ты не заблудишься на обратном пути? Холодно, я устал и не прочь поужинать.
— Они считают, что это может быть Кэти Пайн.
Пока он переваривал услышанное, Делорм наблюдала за его реакцией, изучая лицо Кардинала строгими карими глазами.
