Она не противилась. Не отталкивала его. Губы ее искушали, скользя по его губам, ладони нерешительно поднимались по его плечам. Обхватив Бекки за талию, Джек крепко прижал ее к себе, как бы показывая, насколько сильно ее желает.
Она крепче обняла его за плечи, потом обвила шею. Рот ее приоткрылся, она уже смелее ответила на его поцелуй. Он держал ее лицо в своей ладони. Не было ничего на свете мягче, теплее, нежнее, чем округлость ее щеки.
И эта сладость, Господи!.. Он тронул языком ее язык, понимая, что никогда не сможет вполне насладиться его вкусом. Бекки тихо-тихо застонала, перебирая пальцами волосы на его затылке. Он и не предполагал никогда, что это место у него настолько отзывчиво к ласкам.
Джек отстранился немного, но ровно настолько, чтобы ее теплое прерывистое дыхание по-прежнему играло на щеке.
Он гладил милое лицо, обнимающие его шею руки, ощущал неровно сросшиеся кости правой руки… Наконец переплел пальцы с ее тонкими пальцами, прижал ее руки к своей груди и нерешительно улыбнулся:
— Я никогда не ухаживал за дамой.
— Почему?
Он пожал плечами:
— Да не хотел раньше.
— А теперь?
— А теперь хочу.
— Почему я, Джек?
— Ты мне нравишься.
Уже сказав это, он припомнил настоящую причину, по которой решил за ней ухаживать, и внутри у него что-то сжалось.
Но ведь он не лгал ей. Она ему действительно нравилась. Правда, он не собирался взахлеб читать Шекспира или писать собственные сонеты о любви к Бекки, потому что любовь к ней была очень простой и понятной данностью. Да и вообще, при чем тут Шекспир? К чему, если по выражению ее Лица было ясно, что она понимает значимость самых простых слов Джека?
— Я… ты Мне тоже нравишься. — Казалось, она была не слишком рада признаться в этом. — Стараюсь изо всех сил сопротивляться этому, но, кажется, не могу ничего поделать.
Бекки балансировала и качалась над пропастью сомнений. Он должен был отвести ее оттуда. Сжимая ее руки, Джек сказал:
— Давай-ка осмотрим остальные залы.
Она облегченно вздохнула и кивнула:
— Давай.
Джек вернул ей вещи. Уже покидая лестничную площадку, Бекки натянула перчатку и завязала ленты шляпки под подбородком. В Римской галерее они осмотрели картину, занимавшую большую часть дальней стены. Работа называлась «Смерть Виргинии».
— Я плохо помню эту историю, — пробормотал Джек.
— Виргиния… ее чуть не забрал насильно тиран…
— Аппий Клавдий? — уточнил Джек, показывая пальцем на мужчину, который стоял на трибуне в самом центре Форума.
— Да, именно так его звали. А вот ее отец Виргиний. — Бекки указала на мужчину, который поднял окровавленный нож и указывал им на фигуру, стоящую на трибуне. У ног мужчины, скорчившись, лежала поверженная девушка. — Это он зарезал собственную дочь, чтобы спасти ее от Аппия Клавдия. — Бекки продолжала рассказывать о картине, перечисляя достопримечательности Рима, которые были на ней изображены: Форум, Тарпейскую скалу, храм Юпитера и храм Венеры Родоначальницы. Заметив, что Джек не сводит с нее изумленных глаз, Бекки резко осеклась и до самых кончиков ушей залилась краской смущения. — Прости.
Он улыбнулся:
— Никогда не предполагал, что синий чулок — это так обворожительно.
— Наверное, поэтому ты и был столь настойчив, — настороженно отозвалась Бекки, отворачиваясь от полотна. — Все, что нужно обычно моим ухажерам, — это признание в том, что я синий чулок, и они немедленно бегут без оглядки.
Она решительно направилась к выходу из Римского зала, и Джек поспешил за ней.
— А у тебя много ухажеров?
— Нет. Немного.
— Но почему же они бегут, узнав, что ты синий чулок? — продолжал настаивать он.
— Потому что мы, синие чулки, «не будучи формально преступницами, являемся наиболее одиозными представителями общества».
— Это кто такое сказал?
— Это из статьи в «Британском критике». Я прочла несколько дней назад.
— Я думаю, тот, кто находит вас, как там сказано, одиозными, просто завидует женщинам более умным и образованным, чем он сам.
Бекки улыбнулась краешками губ.
— Однако сам я всегда был убежден в том, — продолжал Джек, — что синие чулки — напыщенные манерные хвастуньи, до краев наполненные самомнением. — Он улыбнулся, когда они начали спускаться по ступеням. — Вот почему я так удивился, когда ты сама себя так назвала.
— В общем, ты думаешь, что мы одиозные.
— Если и думал раньше, то сейчас уже нет.
Она фыркнула:
— Ты просто ухватился за предвзятое и чрезмерно упрощенное мнение о синих чулках.
— Наверное, ты права. Послушай, Я просто требую, чтобы ты определила для меня это понятие: Я должен знать его истинное значение.
— Подозреваю, что для разных людей это означает разное, но для меня синий чулок — это женщина, которая интересуется приобретением новых и применением имеющихся знаний.
— Понятно.
— Если некоторые леди интересуются рисованием, или пением, или игрой на фортепиано, то я предпочитаю книги и те знания, которые в них содержатся. — Бекки пожала плечами. — Это всего лишь предпочтение, не более того.
Тем временем они добрались до нижних ступенек лестницы. Краем глаза Джек заметил, кис открывается дверь и появившаяся из нее темная фигура смотрителя приближается к ним.
