Открыв вентиль автоцистерны, он вышел из гаража на Массачусетс-авеню и, стараясь не привлекать внимания, направился к Капитолию. Несмотря на ранний час, здесь, на просторных газонах среди деревьев, было на удивление много народу. Любители бега трусцой, поклонники спортивной ходьбы, престарелые последователи тай-чи, прямо на сырой траве принимающие немыслимо экзотические позы. Браун немного посидел на садовой скамейке, вспоминая 1993 год и другие столь же душераздирающие эпизоды, последовавшие за сожжением федеральными агентами его сына Уильяма вместе с единоверцами в Техасе. БАТО и ФБР сговорились утаить правду о том, что там произошло. Но убийство, гады, не скроешь, а правительство убило этих обманутых и искренне заблуждавшихся людей. И потом нагло врало, фальсифицировало свидетельские показания, утаивало вещественные доказательства и вообще действовало, как гитлеровская СС, а не как поборник демократии. Безвинных детей жгли заживо, а президент Соединенных Штатов в это время, пользуясь собственной безнаказанностью, ради политической карьеры своей супруги выпускал на свободу заморских террористов.
Разглядывая облако, он жалел, что не сумел изготовить две бомбы, ведь ФБР тоже запятнало себя кровью жертв расправы в Техасе. Правда, именно тупоголовые боссы из БАТО своим идиотским штурмом дали сигнал к побоищу. Браун не испытывал ненависти к рядовым агентам, которые истекали кровью и погибали в лагере сектантов, и ни в чем их не винил. Виновными он считал лишь хладнокровных подонков из Вашингтона, которые отдали приказ развязать кровавую бойню, а потом всячески от этого открещивались. Что ж, повисшее над городом черное облако – послание с небес этим ублюдкам. Если правительство само не способно призвать к ответу своих подчиненных, тогда, видит Бог, грядет с гор мститель и преподаст им наглядный урок. Когда рушатся моральные устои, настает пора поступать по Ветхому Завету. Око за око, зуб за зуб, кто с огнем придет, от огня и погибнет.
Вокруг него стоял заунывный вой сирен, испуганно кричали ошеломленные люди. Браун поднялся со скамьи и с самым обыденным видом направился к реке. Он намеревался дойти пешком до станции метро у Арлингтонского кладбища, оттуда проехать подземкой до аэропорта имени Рейгана. Наличности для аренды автомобиля у него хватало, водительское удостоверение в бюро проката он предъявит свое собственное. Единственное, что копы при всем желании смогут из этого выжать, так это доказательство того факта, что он в такое-то время находился в Вашингтоне. И что дальше? Затем он на полной скорости доберется до арсенала Рэмси, где все уже приготовлено для его бесследного исчезновения. Браун потер ладонью гладко выбритые щеки. От бороды он избавился еще в мотеле и теперь мучился непривычными ощущениями...
Он вновь напоследок заглянул себе в душу, проверяя, не притаились ли там угрызения совести, но ничего похожего не обнаружил.
Дженет и Линн, тесно прижавшись друг к другу, сидели в крошечной, обшитой досками землянке, устроенной в пятидесяти футах от лаза. Там стояли две лежанки, столик, два стула, на стене висели в ряд шесть керосиновых ламп. После полудня их навестил Майка, еще из тоннеля предупредив о своем приходе тихим окликом. Он принес сандвичи и термос с обжигающе горячим супом. Линн чувствовала себя гораздо лучше и уже могла сидеть. Она, правда, жаловалась на боль в спине и боку, но, насколько Дженет смогла определить при осмотре раны, никаких признаков воспаления пока не наблюдалось. Сама же Дженет целых три часа проспала без задних ног. При виде аппетитной еды обе возликовали.
– Там, на дороге, налоговиков сбежалось не меньше тысячи, – сообщил Майка, с одобрительным видом наблюдая, как его подопечные жадно расправляются с сандвичами, заедая их супом.
Землянку освещал стоящий на столике керосиновый фонарь, явно позаимствованный когда-то на железной дороге. В его неверном дрожащем свете кожа на лице Майки походила на древний пергамент. «Интересно, сколько ему лет», – подумала Дженет.
– К нам домой их целый отряд заявился, все выспрашивали, что мы видели да что слышали, – продолжал он.
– Оказалось, что абсолютно ничего, так? – усмехнулась Линн.
– Ну, может, кое-какую пальбу и слышали краем уха, машины разъезжали по дороге... Да пацаны местные баловали, наверное. Строят из себя гонщиков. А так ничего особенного...
– Дом обыскали?
– Обыщут, когда ордер покажут. Их начальник захотел было пошарить по комнатам и на участке, «осмотреть», как он сказал. Да я запретил из жалости. Предупредил, что четыре моих питбуля шныряют где-то среди всего этого хлама... Так что посторонние могут сильно пострадать. Начальник сказал, что держать бойцовых собак незаконно. Я ему и говорю, мол, ты это собачкам скажи, а там они пусть сами решают, что с тобой делать...
– Машину мою они все равно найдут, – забеспокоилась Дженет.
– Это вряд ли, мэм, – убежденно заявил Майка.
– А женщина с ними была? – с замиранием сердца спросила Дженет.
