– Гловер перестрелял всю свою семью и покончил с собой вовсе не потому, что боялся разоблачения его связей с китайским правительством. Он наложил на себя руки из-за того, что они забрали у него все деньги обратно.
– Кто «они»? Какие деньги?
– Те самые, которые ему платили за то, что он многие годы срывал расследование дела о шпионаже. Когда же китайцев поймали на незаконных «пожертвованиях» в фонд предвыборной кампании, ну, вы помните, поступления из Гонконга, избирательная комиссия предпочла их вернуть. Однако часть этих денег, пара миллионов долларов, была уже выплачена Гловеру за его услуги. И они вынудили министерство юстиции распорядиться, чтобы Служба внутренних доходов наложила арест на его банковские счета. Другими словами, Гловер был разорен в пух и прах. И решил свести счеты с жизнью.
– Так избирательная комиссия знала о делишках Гловера? О господи! Но ведь это значит...
– Вот именно. Это письмо подтверждает, что китайцы финансировали предвыборную кампанию, а взамен получали беспрепятственный доступ к нашим ядерным исследованиям. За какие-то несколько миллионов долларов! Прокручивали все это не напрямую, конечно, а через посредников в Гонконге. Любой, кто мало-мальски знаком с обстоятельствами дела, сразу увидит, что письмо представляет собой неопровержимую улику. Вот у политиков нервишки и не выдержали.
– И при увольнении из ФБР вам поставили какие-то условия?
– Видите ли, когда я пришел к Гловеру за объяснениями, он вызвал агентов из службы безопасности ЦРУ, и меня из его дома выдворили. Однако через несколько часов я туда вернулся. И увидел трупы. Явное самоубийство. Возможно, слишком уж явное, как в том случае с адвокатом из Белого дома, припоминаете? Как бы то ни было, у Гловера был стенной сейф. Я его вскрыл и нашел письмо.
– Обнаружив взлом, они сообразили, что кто-то стал слишком много знать, – догадалась Дженет.
– Поначалу им было невдомек, кому и какие материалы удалось добыть. Потом в ходе следствия они вычислили меня. И решили сыграть на последнем, что оставалось дорогого в моей жизни. Линн. Угроза была весьма прозрачной. Они ее не трогают, только пока я молчу.
– А почему они просто не прикончили вас, и дело с концом?
– Потому что я всех их взял за горло. Замешанным в этих делишках оказался помощник директора ФБР Марченд. Я дал ему знать, что у меня есть документы, проливающие свет на подлинную причину самоубийства Гловера. И если что-нибудь, не дай Бог, случится с Линн, компромат на него попадет к председателю соответствующей комиссии конгресса. Марченд чуть в обморок не грохнулся, когда я ему намекнул, что за бумаги попали мне в руки. Вообще говоря, ситуация создалась тупиковая, я держал на мушке всю американскую администрацию, они – Линн.
– Но лишь до тех пор, пока Линн не пропала. О Боже, так вот почему они сюда нагрянули! Вовсе не из-за каких-то там вымышленных террористов... Линн исчезла, вам больше не было смысла молчать!
– Совершенно верно, специальный агент. Однако самое смешное, что террористы были. Браун Макгаранд и его веселые ребята.
– А что будет, если Грир и директор заполучат это письмо?
– Да они Марченда и Гаррета просто обуглят. А потом директор возьмется за министра юстиции. С учетом всех трений между ними, им найдется о чем потолковать. Однако проблема в том, что сейчас передать письмо я вам не смогу.
– Что?! – вскинулась Дженет. – Это как же так?
– Я уже вам объяснил. Линн.
– Тут вы ошибаетесь. Ладно, в этот раз они ее отпустят. А потом пошлют за ней другого чистильщика. Сами говорите, их у ЦРУ хватает. Допустим, вы сумеете нейтрализовать эту вашу Мисти. Так они натравят на вас с Линн кого-нибудь еще похуже. Нет, вы просто должны передать нам имеющийся у вас компромат. Это единственный способ уладить ваши неприятности раз и навсегда.
Крейс собрался было ей ответить, но внезапно насторожился и, склонив голову к открытому окну, стал напряженно прислушиваться. Дженет решила воспользоваться паузой.
– Поймите, один в поле не воин, – как можно убедительнее продолжала она. – Да-да, конечно, вы – Эдвин Крейс. Тот самый Эдвин Крейс. Но бороться с государством в одиночку? Бессмысленно, никаких шансов. Поверьте мне, я сама часть этой машины, и уж я-то знаю. Линн никогда не будет в безопасности, пока вы не передадите ваши материалы другому государственному ведомству. Пусть оно использует их для шантажа. Как умел делать Гувер. Тогда все оставят вас в покое. В противном случае сезон охоты на вас будет объявлен бессрочным.
Дженет перевела дыхание. Взглянуть Крейсу в глаза, понимая его состояние, она побоялась. Часы на приборной доске тикали звонко и четко, и с каждой ушедшей секундой напряженность между ними возрастала.
– Хотите сказать, что теперь этим делом должно заняться ФБР...
– Точно. Организации оно под силу; одиночке же, при всем уважении к вам, нет.
Крейс протяжно выдохнул.
– Да пошло оно все к черту! Староват я стал возиться с таким дерьмом, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Запоминайте. Я упрятал файл в личный архив Марченда в компьютерной базе данных Управления внешней контрразведки.
