– Я знаю, ты скоро уедешь, – вздохнул он, – но ты всё-таки подумай, пораскинь мозгами. Ну что тебе в этой Москве делать? Ты ведь сюда за наследством ехал? Так и получай его! Дом отцовский в полном твоём распоряжении. Других претендентов нет, а мне он не нужен, у меня свой вон какой, отгрохал по молодости, а теперь думаю: на кой ляд мне такая громадина? – Он замолчал, обвёл взглядом полоску далёкого леса, вдохнул полной грудью. – Да ты только посмотри, какая здесь красота! А воздух! Ты только почувствуй, почувствуй… Сам переберёшься, сына, Ваську, перевезёшь, мать, конечно же, ну и красавицу свою, Веру. А то прямо сейчас оставайтесь, а?
В его голосе было столько надежды, что я не смог ответить прямым отказом.
– Да погоди ты, брат! Дай с мыслями собраться. Я не далее как два дня с того света вернулся, а ты… В Москву всё равно возвращаться придётся, а там – поглядим. Чем чёрт не шутит, может, и правда переедем.
Действительно, чем чёрт не шутит? Тем более, что в первопрестольной меня больше ничто не держит: ведь работу-то я потерял. Сгорела моя работа, дотла сгорела.
– Поживём – увидим. Спасибо тебе за всё, брат.
…А через неделю поезд «Владивосток-Москва» уже мчал нас в столицу. Меня, по крайней мере, в четвёртый раз. Четвёртый раз я еду по тем же рельсам, четвёртый раз вижу за окном всё тот же пейзаж, успевший уже порядком намозолить глаза. Всё. Конец. Я возвращаюсь. Возвращаюсь домой. С единственными близкими мне людьми, дороже которых нет у меня никого на земле.
Всё, домой. Пятого раза не будет.
Или всё-таки будет? Может быть, стоит послушаться старшего брата? И переехать в Куролесово, в эту таёжную глушь, переехать насовсем, навсегда, всей семьёй?
С некоторых пор эта мысль перестала казаться мне абсурдной.
Может, рискнуть, а?..
