Николая бросило в дрожь. Кое-как поднявшись, он принялся за нехитрые упражнения, чтобы не загнуться в столь поганой обстановке. На протесты тела плевать, он надеялся… Может ему повезет, и он подобно Латому Садаранку увидит справедливость.
— На выход, — разбил тишину голос. — Эй, ты где?
— На пляже с девочками, опохмеляюсь шампанским.
— Жив значит. — Охранник искренне удивился. — Силен… Вставай, давай.
— Я бы с удовольствием.
В пустую камеру нулевого уровня его доставили волоком. Оклемавшись, он привстал с кровати. Что-то давило на левую лопатку. Кусочек так и не съеденного хлеба — подарок Латома. Истерическое желание рассмеяться обеспокоило Николая. Разум плыл — мысли точно в грязной вязкой жиже.
— Ни хрена.
Равномерное капание выдернуло из ступора; водопровод опять прохудился, намекая на средство от безделья. Утолив жажду, Охотник взялся за починку. Монотонность работы позволила сосредоточиться на планах побега — многочисленных, нереальных. Он ждал.
***
Пневмоотбойник, как средство мщения, отчего-то полюбился заключенным. Только что неизвестный вскрыл им грудь соседа Николая по штольне. «Одним врагом меньше», — довольно осклабился Рос. Убитый был арктурианцем, что относилось к его недостаткам.
— Взять! — Команда адресовалась семерым охранникам.
Николай не сопротивлялся, более того, он бы удивился, не сочти его проклятая нация виновным. До безобразия логично… Оттаскиваемый в карцер Охотник усмехался: спустя неведомое количество дней он возвращался к знакомой обстановке — последней обстановке, которую он когда-либо увидит.
Фогос зомбировал, превратил в тень, не способную к восприятию красок тоскливого мира. Он двигался либо по-старчески медленно, либо не двигался вовсе. Лежал, созерцая тьму, и гадал о том, каких дел ему уже не совершить.
Прелести человеческого бытия отошли на задний план, их попросту не стало в однообразном течении минут.
«Облегчиться». — Николай удивился банальности желания. Процесс отыскания сортира взбодрил, как празднование Нового Года. Когда-то давно, еще при жизни матери, он любил наряжать елку, вдыхать лесной запах хвои, смотреть на блики разноцветных шаров. А больше всего он любил подарки, что неизменно находились под еловыми ветками.
— Просто праздник. — Он заметил размытый круг света и удовлетворенно кивнул: к нему заглянула Костлявая. Рассекла пространство черной косой, сказала нечто важное, призывно махнула белым саваном…
— Подъем, урод! — Охранник пнул заключенного. Тащить груз в административную секцию ему не хотелось. Но приказ, есть приказ; он волоком доставит смердящего заключенного к начальству.
— Куда, идиот?! — На полпути его остановил лейтенант — приближенное лицо начальника тюрьмы. — Тащи на санобработку.
Вода, прохлада, прикосновения чего-то мягкого. Стрекот, недовольные голоса… «Ангелы». — Николай постарался открыть глаза. Его грубо дергали, лишая покоя… Кто? Люди в белом, они отбирали у него вечность, ироды. Вели туда, где он не хотел быть.
— Ник. — Гранатов подхватил тень человека, доставленного охранкой. Яростно оглянулся на тюремного администратора… Арктурианец, нервно барабаня пальцами по столу, смотрел в эллипс окна — на стремительные нити пылевых вихрей. Багровое небо казалось привлекательней эмоций УКОБовца.
— Держись, боец. — Мар кивнул сопровождавшим десантникам. — Уходим.
— Полагаю, все формальности решены?
— Да. — Начальник тюрьмы уставился на полномочного представителя Федерального Собора Справедливости — чешуйчатого агалопода. Негуманоидность судебного исполнителя злила: он — арктурианец — вынужден подчиняться какой-то рептилии.
— Об условиях содержания заключенных в вашей тюрьме мы поговорим отдельно, — не остался в долгу агалопод.
— Где я? — На щеках Николая выступил лихорадочный румянец.
— Мы победили, Ник. — Гранатов стиснул кулаки. — Ты держись…
— Я устал… — Он вдруг увидел демонов, пришедших за ним. Стоя перед обсидиановой аркой врат, твари улыбались; их оскалы в свете огненных фонтанов, бивших из-под земли, смотрелись притягательно для измученного разума.
— Быстрее. — Гранатов спешил. Не для того он преодолел сотню инстанций, чтобы потерять Роса сейчас — в мертвой пустоте коридора. Им бы только достичь космопорта, откуда челнок перебросит на «Витязь» — крейсер земного филиала УКОБа. Там спасение.
— Успеем, Мар. — Ветеран десантник перехватил живой груз. Одна беда — сам он искренне сомневался в благополучном исходе. — Успеем…
В начале была бездна, на смену бездны явился свет, свет вытеснила боль и только потом вспыхнуло золото. Давясь стоном, Николай открыл глаза, попытался выяснить, где он и резко сел на кровати. Он отчетливо видел серую немного шершавую броню карцерной двери, плохо смазанные петли, крохотный пульт замка… Горло готовилось исторгнуть крик, но Николай сдержался, заметив странность обстановки.
