Он лежал на холме, стараясь привести свои разум и нервы в норму. Он должен быть абсолютно спокоен, зрение должно быть безупречным, а рассуждения – уверенными. Ему следовало ввести поправку на ветер, преломление света, температуру, упреждение, траекторию полета пули, время ее полета и многое другое. То, что ему предстояло выполнить, нисколько не походило на обычный выстрел из винтовки, а скорее напоминало стрельбу из артиллерийского орудия на каком-нибудь океанском крейсере: пуля должна будет уйти вверх, описать высокую дугу в небе и опуститься, не теряя своей убойной силы, в точно определенное место. В мире не нашлось бы и дюжины людей, которые могли бы с уверенностью в успехе решиться осуществить такой выстрел.
Снайпер наблюдал в бинокль: вдалеке морские пехотинцы копошились за своим защитным валом, готовясь покинуть это место, уверенные, что для них война почти закончилась. А для двоих из них она закончилась на самом деле.
И наконец, винтовка. Она прибыла почти в самом конце двухнедельного периода, и добыть ее стоило немалого труда. Она оказалась экспонатом Народного музея Великой борьбы, находившегося в самом центре Ханоя. Тысячи школьников с ужасом рассматривали ее: она входила в программу их политического воспитания, служила иллюстрацией злой воли колониалистов и капиталистов, которые, не считаясь с трудностями, шли на все, чтобы сконструировать орудие убийства, достойное самого дьявола. В этом качестве винтовка приносила немалую пользу, и потребовалось вмешательство русских, причем на самом высоком уровне, для того чтобы ее разрешили изъять из экспозиции. Для доставки ее по Дороге Длиной В Десять Тысяч Миль на маленькую секретную базу Хуу Ко, расположенную на самой границе расчищенной зоны вокруг Додж-сити, было специально выделено подразделение саперов.
Русский разобрал ее по винтикам – первый шаг к тому, чтобы досконально изучить ее возможности и полностью использовать их. Он изучал систему, ее особенности, эксплуатационную надежность, степень сжатия и растяжения пружин, ход различных деталей затвора, устройство спускового механизма. Винтовка была сделана очень толково, чересчур хитро, как это любят американцы, но толково. Ее ствол казался неуклюжим из-за пристроенного на конце пламегасителя, в ложу была вмонтирована фибергласовая вставка, в которой размещался затвор, приклад был отделан кожей, чтобы удобнее было прижиматься к нему щекой при пользовании оптическим прицелом, который оказался всего лишь четырехкратным. Как заметил Соларатов, именно прицел являлся слабейшим элементом всей конструкции: он был расположен параллельно оси винтовки, но не над стволом, а сбоку, и это создавало трудности с определением параллакса, которые необходимо было преодолеть. Однако главный интерес для него представлял спусковой и ударный механизм, набор штырьков и пружинок, который можно было вынуть целиком. Он разобрал его до последнего винтика и тщательно отполировал все трущиеся поверхности, чтобы сделать ход спускового крючка как можно более легким.
В это время прибыл и ящик с «компонентами», добытыми советской разведывательной службой. Впрочем, раздобыть их оказалось технически легче всего: советский резидент просто-напросто отправился в один из оружейных магазинов Южной Калифорнии и купил все, что требовалось, за наличные. Затем покупка была отправлена дипломатической почтой в Советский Союз, а оттуда с ежедневным рейсом Ту-16 – в Северный Вьетнам. Для непосвященного доставленные предметы не представляли никакого интереса: это были приспособления для снаряжения патронов, выглядевшие как набор загадочных стальных коробочек, зеленые коробки с пулями, баночки с порохом «Дюпон IMR-4895», инструменты для изменения размеров гильзы, запрессовки новых капсюлей и вставки пуль. Снайпер знал, что ни один заводской военный патрон не сможет обеспечить ему нужную точность и что ему самому потребуется очень тщательно подобрать и соединить в единое целое все компоненты.
Он устроил себе настоящий испытательный полигон на расстоянии суточного перехода на север и там, вдали от людских глаз, за исключением, конечно, сопровождавших его саперов и любознательного Хуу Ко, отмерил дистанцию в тысячу четыреста метров и принялся стрелять по двум расположенным поблизости одна от другой мишеням, которые были хорошо видны и, естественно, не двигались, в отличие от тех мишеней, в которые ему предстояло стрелять по-настоящему.
