Рано утром, пока Лешка спал, я распорола подкладку куртки. Со стороны спины к слою утеплителя было пришито несколько небольших кармашков. Даже на ощупь обнаружить их было довольно трудно. Семнадцать камней заблестели миллионами искр, отражая и преломляя электрический свет. Стоимость такого сокровища даже вообразить было трудно. Насколько я знала, на сегодняшний день самый крупный ограненный алмаз принадлежит королевскому дому Англии и весит чуть больше пятисот карат, в переводе на граммы получится что-то около ста, плюс-минус. Я взвесила в руке самый крупный камешек и мысленно охнула. Конечно, в нем не было ни ста, ни даже пятидесяти граммов, но его вес был ощутим, рука даже похолодела от страха, когда я представила денежный эквивалент. На кухонном столе моментально вырос воображаемый Эверест из тугих зеленых пачек. Несколько черных камней, более мелких, но, видимо, очень ценных, я отодвинула в сторону и задумалась. Оседавшие когда-либо в моей голове обрывочные сведения о бриллиантах исключали присутствие на моей кухне такого количества темных, словно ночь, камней. Черные алмазы плохо поддаются огранке, во всем мире они большая редкость. Что же получается? Они все в моем распоряжении?
Как можно скорее нужно избавиться от этого наваждения, как можно скорее! Очень жаль, что я не могу просто выбросить их, закопать до лучших времен на даче или отправить в виде анонимного пожертвования в Фонд мира. Это был бы оптимальный вариант! Но, увы, такими вещами не шутят. Да за один самый маленький камень из тех, что дразнят мои глаза в этот ранний час, всю мою жизнь и жизнь дорогих мне людей обратят в вечный мрак, в непроглядную ночь!
Обратно в куртку зашивать камни не стала. Покрутившись на кухне, решила, что железная банка с овсянкой будет для них самым подходящим местом. Лешка овсянку терпеть не может, да и стоит крупа уже бог знает сколько времени, и никто в нее не лазил. Я аккуратно ссыпала бриллианты в посудину и, плотно закрыв, как следует потрясла содержимое. Первый маршрут мне предстояло сделать только завтра.
— Отлично выглядишь, дорогая моя! — расплылся в улыбке Гришка и хитро подмигнул мне.
— Спасибо, — просто и с достоинством ответила я. Раньше, до того как в моей жизни появился чили, я непременно бы съязвила в ответ на его ухмылку. Но сейчас приходилось экономить слова и эмоции. Почему-то особенно бурно перец реагировал на эмоции.
День выдался холодный, воздух за окном даже слегка вибрировал от мороза. Пока я, глядя в монитор, соображала, как лучше начать разговор, Григорий умело растопил печку. Сквозь маленькое отверстие дверцы заплясали языки пламени, запахло горячим деревом, смолой и жженой бумагой. Уютный запах загородного уик-энда. Интересно, сверхлюди, супермены и суперменши, могут наслаждаться уютом? Или он для них так же неинтересен, как для обывателя вчерашние газеты? Мне до сверхчеловека было далеко, как до созвездия Ориона, ласковый треск огня нравился мне куда больше незаконного пересечения границ. Не будоражили меня границы.
В папке, куда Гришка скинул досье на всех участников новогоднего действа, а также на тех, кто так или иначе имел отношение к семье Романовых, было тридцать файлов. Сотни людей фигурировали в них. Но я уже знала, что из всего массива надо выделить лишь женщин, причем именно тех, кого я видела. Я открыла новый файл и стала планомерно вписывать туда всех, с кем так или иначе пересекалась.
1. Ангелина.
2. Анна.
3. Мария.
4. Светлана.
5. Наталья.
6. Ольга Привольная.
7. Клавдия Супонина…
Набралась чертова дюжина женщин, каждая из которых, кроме Анны, Марии и Ангелины с Натальей, могли быть той самой тетушкой Боннор.
Наиболее подозрительной кажется Света. Но и Ольга Привольная, и Клавдия, и знаменитая вдова, и еще пара дам, бывших у Федора в гостях, вполне годились на эту роль. Все они были женщинами влиятельными, имеющими доступ в высшие слои общества. По словам девочек, тетушка появлялась в школе лишь эпизодически, проводя основную часть времени в миру… Значит, она вполне могла вести двойную жизнь.
Черт, если бы сестры не играли в шпионов и были до конца откровенными, дело можно было бы закруглить в ближайшие дни. Всего-то и требовалось — переправить полученные сведения Гришкиным коллегам. К слову, последнее время напарник стал очень скрытным и слишком уж часто поминал всуе свое бывшее место работы.
