Я уж хотела было заорать, что да, обижена и не надо тут строить из себя непонимающего дурака, он сам прекрасно знает, в чем дело. Фиг то. Я и рот не успела открыть, как глаза, и нос, и горло резануло такой болью, что я только охнула.
— Нет, Леша, что ты… я совсем не обижена. На что я могу обижаться?
— Не знаю, но ты ведешь себя как-то странно.
— Ох, столько проблем сейчас с нашей работой. Совсем с ног сбились. Я просто вымоталась что-то.
— Да я понимаю, понимаю… Знаешь, в моей жизни произошли изменения. Я должен был сказать тебе раньше, так было бы честнее всего. Мне хотелось выбрать более удобный момент, дождаться, когда ты разберешься с проблемами на работе. Но мне кажется, что это будет длиться вечно. Ты уже месяц сама не своя, но дальше я тянуть не могу. Послушай…
— Тсс! — Я поднесла палец к губам, — Молчи, прошу тебя. Мы поговорим об этом потом. Я обещаю.
— Но, Настя!
— Тсс! — снова произнесла я. Легко поднялась с места и осторожно вышла из комнаты.
Больше Лешка ко мне не приставал, но, перемещаясь по квартире, я боковым зрением видела, как неотрывно он за мной следит. Еще бы, я почти плавала, почти не касалась пола, я не задела ни одного угла, я вынуждена была держать спину для лучшей координации и не шаркать тапочками, от которых в итоге отказалась и ходила босиком.
Позвонила Гришке, договорилась пересечься с ним в офисе и пошла спать. Лешка пришел буквально через три минуты. Помялся на пороге и осторожно подошел к кровати. Помедлил немного, аккуратно прилег рядом. Долго ворочался, вздыхал, несколько раз снимал и надевал очки. Потом аккуратно придвинулся ближе.
— Настя, ты спишь? — задышал он в самое ухо.
Я хотела быстро отвернуться, как бы невзначай пнув его ногой, но перец настиг меня и здесь. Мне пришлось расслабиться и замереть. В теле вопреки разуму образовалась невероятная легкость. Только так оно могло обмануть тонны ядовитого вещества, проникшего в квартиру и отравившего здесь буквально все, даже наволочку, даже Лешкины руки, которые, наплевав на условности, проникли под одеяло и зажили своей самостоятельной жизнью. Его ладонь коснулась моего живота, медленно, словно по минному полю, прошлась по бедру… Я не двигалась. Это было уже несколько комично. Мне так и лежать бревном? Но хихикнуть не удалось, слой красной пыли тут же осел на лицо и приготовился идти в атаку при первой же оплошности с моей стороны. Моя невесомая недвижимость, видимо, совершила переворот в Лешкиной голове. Хотя, собственно, при чем здесь голова? Он сдавленно застонал и упал головой на мое плечо, все крепче и крепче прижимаясь ко мне.
Дальше все было очень странно. То есть так, как никогда не было. Я была словно сама по себе, и мне по большому счету было все равно, кто меня сейчас ласкает. Это было фактически изменой, потому что ни моя душа, ни мое тело в тот момент не принадлежали Лешке. Я была не с ним, я просто позволила ему… И очень отчетливо поняла, что может быть секс, который не затрагивает душу. Он другой, он совсем не тот, когда ты отдаешься человеку со всем своим прошлым, настоящим и будущим. Но… он положительно имел право на жизнь, он мог мирно уживаться с нежной всепоглощающей страстью к человеку, как уживаются рядом люди и звери.
Так как душа моя осталась нетронутой, по завершении я не приникла к Лешкиной груди, как делала всегда. Я легко поцеловала его в лоб и предельно осторожно, так, чтобы не разбудить чилийских демонов, отвернулась, тихо пожелав спокойной ночи. Ему и себе. Не знаю, что подумал Лешка, не знаю, что он понял, а чего не понял, но утром он смотрел на меня едва ли не заискивающе.
Я не была с ним грубой или холодной, я не стремилась показать ему своего отчуждения. Да и не было никакого отчуждения. Было лишь очень много перца. Только максимально сосредоточившись на себе, я могла избежать проблем.
— Ты уходишь? — тоскливо спросил он, видя, как я неспешно расчесываю волосы перед большим зеркалом. С волосами приходилось быть особенно внимательной, они будили спящее в воздухе электричество и словно магнитом притягивали чертов чили.
— Да, милый, мне надо в офис. Покормишь Теодора? Он что-то совсем грустный. Марго запропастилась куда-то… Какой день ее уже нет?
— Третий. Ее можно понять, — вздохнул Лешка.
— Пока. Не скучай. — Я послала воздушный поцелуй и была такова.
На лестничной площадке немного перевела дух. Перца здесь было меньше, но все же не до такой степени, чтобы расслабиться и бодрой рысью проскакать вниз, как я делала на протяжении последних тридцати лет.
