Его фамильярность мне не слишком понравилась, но я решила за благо промолчать. Мужик тоже о чем-то задумался. Может, о своей бабе, которая такая же колготная, как я, а может, формулирует очередное мудрое высказывание.
С Лешкой мы сегодня не подрались только благодаря тому, что перец по-прежнему строго следил за каждым моим телодвижением. Мой ненаглядный готов был лечь трупом, чтобы не выпустить меня из квартиры. Он хватал меня за руки, он громко кричал и ругался. Он удивил меня богатыми познаниями в области нецензурной лексики, он разбил две чашки, три десертные тарелки и нежно любимую мной керамическую вазу и даже вывел из строя сковородку, умудрившись в порыве ярости отломать у нее ручку. Когда он понял, что результата его усилия не имеют и я спокойно, но твердо стою на своем, Лешка вознамерился ехать вместе со мной. Или за мной следом, если уж никак иначе нельзя. “Нет, нет и нет”, — по возможности ровным тоном парировала я.
— Ты, Настя, идиотская кретинка, ты ненормальная дура, ты наказание всей моей жизни! — орал благоверный, а я только смиренно кивала головой.
— Ты понимаешь, что я поседею, пока буду тебя здесь ждать? Твоя поездка — десять лет моей жизни. Даже двадцать! Ты хочешь моей смерти?
— Нет, Леша. Извини, я зря тебе все рассказала.
— Что? Да как ты смеешь такое мне говорить? Ты хочешь воевать с международной мафией, а я должен оставаться в стороне? Щи тут жрать? Кино смотреть?
— О господи, я не воюю ни с какой мафией. Я всего лишь хочу избавиться от чужих вещей.
— Ты совсем тупая, мне Бог послал самую тупую женщину! Неужели ты думаешь, что так все на этом и закончится? Вот так просто?
— Да, они мне обещали. Ты знаешь, я им верю.
На этой моей фразе Лешка со стоном упал на диван и как ненормальный стал колотиться головой в спинку. Все-таки в стену не стал, значит, еще контролирует себя.
Улучив момент, я быстро сиганула за дверь. Вслед мне понеслись крики, от которых зазвенели стекла в подъезде. Не слушая, не обращая внимания на щекотание в горле, опрометью спустилась вниз.
— Настя, Настя! Не помогло! — Дорофея Васильевна всей своей массой преграждала мне дорогу не свободу.
— Что? Что такое? — Я попыталась обойти ее справа, потом слева. Тщетно.
— Он приходил ко мне!
— Кто?
— Сатана!
— О-о-о!!! — заорала я и протаранила соседку лбом. Она испуганно ойкнула и отшатнулась.
Ладно, налаживать мосты будем потом, сейчас надо поменьше дергаться и спокойно смотреть в будущее. Психологи уверяют, что чем спокойнее в него смотришь, тем больше шансов заполучить по-настоящему счастливый завтрашний день. Позитивный настрой творит чудеса.
— А все-таки куда мы едем? — снова поинтересовалась я у шофера. Мой интерес был небезосновательным, поскольку мы уже пересекли МКАД и теперь удалялись от Москвы в сторону калужских лесов.
Таксист молчал. Он смотрел на дорогу, курил, дергал переключатель скоростей. На меня никакого внимания не обращал.
— Послушайте, что вы себе позволяете? — Голос мой вдруг задрожал. Как белый день было ясно, что мужик определенно собрался позволить себе многое. И мое разрешение ему на это не требовалось. Скорость была уже за сто, мы мчались по почти пустой дороге, оставляя позади столичную толчею и последние шансы на мое спасение. В городе можно было улучить момент и выскочить из тачки. А сейчас… Нечего и думать, можно лишь тихо завидовать Фее и Стрекозе, для которых подобная задача оказалась бы маленьким подсолнечным семечком. Щелк — и нет мужика. Я молила Бога, чтобы таксист оказался простым насильником. Но мне опять не повезло. Где же те, кто меня пасет? Где бравые парни, борцы с международной мафией? Или… или мое похищение — часть их тщательно спланированной акции?
— Вы из органов? — осторожно спросила я мужика.
— Все мы в каком-то смысле из органов…— скабрезно улыбнулся он, явно имея в виду совсем не то, что я.
— Я с Григорием работаю, с Григорием, с вашим бывшим коллегой! — Мне не очень хотелось терять последнюю надежду.
— Рад за тебя и за Григория рад. Только навряд ли он может быть моим коллегой, гы-г-гы! — закатился в приступе веселья водила. — Ты, девка, не дергайся, хуже будет.
Лицо его, что любопытно, оставалось таким же благодушным, как и во время беседы о связи преступления и наказания. Вот тебе и деревенские корни, мозолистые руки, ясные мысли. Ничего ты, Анастасия, в людях не понимаешь.
— Скажите, что вы собираетесь со мной сделать?
— Тю-у-у! Нужна ты мне. Ничего я с тобой делать не буду. Сиди смирно, сказал же!
— Я вам заплачу, у меня есть деньги, правда!
— Ну заплати!
— Тогда остановите машину.
— “Остановите самолет, я сле-э-эз-у-у…” — пропел он, подражая забытому кумиру перестроечного рока.
— Могу очень хорошо заплатить. Вы будете обеспечены на всю жизнь.
— А я и так обеспечен, — хмыкнул он, сверкнул ослепительно белозубой улыбкой и прибавил скорость. Допотопный “жигуль” катил подозрительно быстро. — Не напрягайся, уже немного осталось.
— Чего… э-э-э… немного?
