Внутри Антонова все бурлило, но говорил он спокойно, даже с этакой легкой веселостью. И Личкин поначалу обманулся, понимающе, по-свойски кивал, мол, вы все сами отлично знаете. Но на какой-то фразе мгновенно погасил улыбку, вдруг распознав в интонации собеседника что-то для себя опасное.
Антонов взглянул прямо в глубину его серых, ясных, широко раскрытых глаз и с расстановкой произнес:
— Вот что, Личкин! Если еще раз от вас услышат «шурик» или что-либо в этом роде, если вы хотя бы намеком, хотя бы словцом или гримасой проявите неуважение к людям, которые вас сюда пригласили как порядочного человека, мы вышвырнем вас отсюда первым же самолетом.
Простодушное лицо Личкина стало красным, губы задрожали:
— Почему вы так со мной говорите? Почему? — Его звонкий фальцет перешел на крик; — Кто вышвырнет? Кто это «мы»?
Антонов медленно поднял руку, призывая парня сбавить тон.
— «Мы», — произнес спокойно, — это посольство Союза Советских Социалистических Республик в Асибии.
Он четко выделял каждое слово, словно вбивал его в мозг Личкина. Всего несколько минут назад благодушный, улыбчивый, уверенный в себе, Личкин вдруг обмяк и даже вроде бы стал меньше ростом.
— Вам понятно? Или повторить еще раз?
— Понятно…
— Тогда до свидания!
Личкин почти по-солдатски повернулся на сто восемьдесят градусов, чуть ли не щелкнув каблуками. Глядя на его обтянутую тенниской спину, под которой равномерно двигались крепкие лопатки, Антонов с неприязнью подумал:
«Хотя бы возмутился, попытался оправдаться. Тогда можно его даже пожалеть. Но нет, как с гуся вода. Холоп всегда останется холопом: слабого давит, перед сильным пасует».
Торопливо подошла Катя.
— Я не задержала? Матильда хотела с вами познакомиться, но я сказала, что вы торопитесь. Я правильно сказала?
Он улыбнулся:
— Конечно, правильно! Зачем нам сейчас Матильда?
Катя внимательно взглянула на Антонова:
— Мне кажется, что вы, Андрей Владимирович, чем-то расстроены, уж не из-за меня ли?
Антонов подошел к машине и открыл дверцу:
— Прошу вас, Катя!
Он впервые назвал ее по имени.
От университета ехал медленно, позволяя другим машинам обгонять себя. По сторонам дороги мелькали коренастые, с толстыми голыми ветвями баобабы, изящные тонкоствольные пальмы и красные можжевельники.
Когда Антонов вывел машину на главную магистраль и до улицы, на которой живет Тавладская, оставался один квартал, на перекрестке его задержал красный свет. Вдруг рядом с антоновским «пежо», скрипнув тормозами, лихо затормозила синяя «Лада». За ее рулем сидел Борщевский. Быстрым глазом он тотчас усек в соседней машине Антонова и рядом с ним Катю, вытянул шею, силясь разглядеть ее получше. Даже издали Антонов заметил, как в бархатных глазах Борщевского вспыхнул острый хищный огонек. Он чуть склонил хорошо причесанную, с аккуратным пробором голову, приветствуя Антонова. Красивые, сочные губы его растянулись в гуттаперчевой улыбке. Антонову показалось, что сейчас он поощрительно подмигнет, но в это время вспыхнул зеленый свет.
Антонова разбудил долгий и настойчивый телефонный звонок, когда за окном еще стыла мгла. Звонил Камов.
— «Арктика» пришла в порт ночью. Стоит у причала.
— Откуда вы это знаете? — изумился Антонов, с которого мгновенно слетела сонная одурь.
— К нам в отель приехал таксист из порта. Говорит, что возле судна собираются люди, говорит, заварушка назревает…
Камов посопел в трубку:
— Андрей Владимирович, вы слышите меня?
— Слышу! — растерянно отозвался Антонов. — Ладно, спасибо, что сообщили. Дело серьезное. Сейчас поеду.
— Вот, вот! Серьезное дело! — пробасил Камов. — Поэтому поеду с вами.
— Со мной? Это зачем?
— А затем, что не хочу, чтобы вы ехали один. У меня первая половина дня свободна, так что я с вами!
Тон его был почти приказным.
— Это что же, вроде охраны при моей особе? — Антонов начинал злиться.
— Вовсе нет! — спокойно ответил Камов. — Просто хочу взглянуть на наших морячков. Поэтому заезжайте за мной. Жду у подъезда отеля.
Было ясно, что Камов не примет никаких возражений. Ну и черт с ним! Раз сам напрашивается!
Вчера на совещании у посла решили, что в связи с чрезвычайными обстоятельствами первоначальный план торжественной встречи «Арктики» отменяется. Из секретариата министерства иностранных дел сообщили: положение тревожное, на причале может возникнуть митинг совсем другого толка. Поэтому в нашем посольстве условились, что на встречу «Арктики» доедут двое: советник Рябинкин, как непосредственно отвечающий за экономическое, в том числе рыболовное, сотрудничество, и Антонов, как консул — его дело оформить приход судна. Разумеется, должен был ехать на встречу «Арктики» еще и представитель Минрыбхоза Богма, но два дня назад могучего Богму свалил жесточайший приступ легочной малярии с предельно опасной температурой.
Как же теперь быть с Камовым? Никакого отношения к рыболовству не имеет, еще влетит за третьего «несогласованного». Да ладно уж, семь бед — один ответ.
