Они поднялись на мостик, вышли на его крыло. Их тотчас увидели на пирсе, толпа враждебно сверкнула белым оскалом зубов: что-то кричали и над одинаковыми черно-курчавыми головами взлетали сжатые кулаки. Теперь внизу, возле судна, стояло уже четверо автоматчиков. Расставив ноги, грозяще невозмутимые солдаты сжимали оружие и угрюмо поглядывали на толпу.
— У вас на борту, кажется, были практиканты-асибийцы? — спросил Антонов капитана.
— Были. Четверо! Но как только причалили, они тут же умотали домой. Истосковались без своих бабенок. Говорят, африканцы поститься не могут, не то что мы.
— А здесь слух распространяли, да и за границей писали в газетах, будто на борту «Арктики» практикантов били, а один даже бросился за борт…
Капитан кивнул, улыбнувшись одними глазами:
— Верно! Ушли от нас, как инвалиды, согнувшись в три погибели… от тяжести подарков, которые им надавал экипаж. Все четверо.
Вдруг Антонов разглядел в толпе знакомую красную майку с черным орлом на груди и над вей круглую ушастую голову — Коффи! Мальчишка, поняв, что его увидели с мостика, поднял было руку, приветствуя Антонова, но тотчас опустил, опасливо взглянув на окружавшие его суровые лица.
— Знакомый? — спросил капитан.
— Этот мальчишка, можно сказать, мне жизнь спас.
— Так зовите его сюда, на борт, — предложил капитан. — Накормим. У нас сегодня отличный флотский борщ. Они же здесь все голодные.
Антонов махнул Коффи рукой, и мальчик под хмурыми, враждебными взглядами толпы неуверенно поднялся по трапу на борт русского судна. Его тут же передали буфетчице, и та повела Коффи на камбуз.
Приехал, наконец, и Рябинкин. Машина советника робко подобралась к самому трапу, и толпа перед ней нехотя расступилась. Рябинкин торопливо взбегал по трапу, и сверху было видно, как поблескивала его вспотевшая лысина.
— Что здесь происходит? — спросил он, шагнув с трапа на борт и увидев Антонова. — Почему не идет разгрузка?
— Это вас надо спросить, — перебил его Антонов. — Рыба по вашей части, Иван Иванович.
Рябинкин болезненно поморщился. Вид у него был несчастный. И тут приметил на палубе асибийского чиновника.
— Мосье Кулу! Рад вас видеть. Может быть, вы что-нибудь скажете? Почему судно не разгружается?
Чиновник выглядел еще более несчастным, чем Рябинкин.
— Не знаю, мосье, почему не едет… — бормотал он. — Не знаю…
— Кто именно? — не понял Рябинкин. — Кто не едет?
— Кто-то…
«Более нелепую ситуацию трудно предположить», — подумал Антонов. Взглянул за борт. Толпа на причале еще больше загустела. Откуда-то влились в нее несколько десятков молодых женщин в цветастых платках на головах. В низкий, хрипловатый, тяжелый гул толпы женщины внесли свои визгливые нотки, также, как мужчины, они как по команде выбрасывали над головами сжатые кулаки, при этом их мощные груди вскидывались, словно грозили тараном стальному борту «Арктики».
От стен пакгауза четверо приволокли дощатый ящик, установили поближе к «Арктике». Один из парней тут же забрался на него, призывно выкинул руку вперед и, тараща глаза, принялся что-то выкрикивать, обращаясь к толпе. Толпа колыхнулась и потекла к ящику, окружила его со всех сторон, спрессовалась. Курчавые черные головы сблизились, и сверху, с борта судна, казалось, что на причал положен толстый пушистый ковер из черной ворсистой шерсти.
Лицо парня, взобравшегося на ящик, было грозным, а жест руки, обращенной к «Арктике», обличающим.
— Что он кричит? — спросил Рябинкин мосье Кулу.
У того забегали глаза:
— Да так… всякий вздор.
— А конкретнее? — поднажал Антонов.
— Ну… что их обманули, что никакую рыбу разгружать не будут, что повезут ее в Россию…
Рябинкин округлил глаза:
— Так ведь они могут сейчас устроить здесь заваруху!
— Могут! — подтвердил Антонов.
— Что же нам делать? — Советник с надеждой взглянул на Антонова, словно в этой ситуации именно за Антоновым было решающее слово. — А если нападут?
Капитан легонько коснулся округлого плеча Рябинкина…
— Не волнуйтесь! Если нападут, примем нужные меры.
На территорию порта одна за другой въехало несколько легковых машин, остановились поодаль от толпы, у пакгаузов. «Наверное, журналисты, — подумал Антонов. — И скорее всего западные». В Дагосе в последние месяцы постоянно находятся несколько представителей западных информационных агентств и органов печати: ждут не дождутся «решающих» событий. Может быть, сейчас здесь, на пирсе, у борта «Арктики», события и станут решающими?
Со стороны ворот показалась красная малолитражка, она на малой скорости проехала по причалу и остановилась в стороне от других машин, у самого забора. Антонову машина показалась знакомой. Кажется, это «рено». Где он его видел? И совсем недавно…
— Можно воспользоваться вашим биноклем? — спросил он капитана.
— Разумеется! Возьмите в рубке на лодке.
