— Французские! — произнес по-русски. — Последняя марка «Диор». — И поставил флакончик на поднос, с которым Надя вошла в комнату, доставляя батарею бутылок с пивом и боржоми.
Мочкина поблагодарила француза короткой улыбкой. Мозе не впервые одаривал сувенирчиками женщин в посольствах, карманы французского консула всегда забиты флакончиками, коробочками, футлярчиками: свой бизнес каждый делает по-своему!
Изящными движениями уверенных рук Надя расставила на столике бутылки, широко улыбнулась пухлым ртом:
— Угощайтесь, господа-товарищи!
— Мерси, мадам Наденька! — Мозе сделал ей шутливый поклон. — Боржоми — это чудо! Это лучше нашего «Виши»!
— Я никогда не пробовал боржоми, — сказал Литовцев.
Этот человек вызывал у Антонова любопытство: русский француз или французский русский? Как сюда попал? Почему здесь оказалась его племянница и почему он из Франции, а она из Канады?
— Значит, вы русские… — Антонов попытался вернуться к интересующей его теме разговора.
— Только по происхождению русский, да по фамилии, — пояснил Литовцев. — А по рождению, образованию, привычкам — француз.
— Давно в Африке? — спросил Антонов, снова переходя на французский, чтобы не исключать из разговора Мозе.
— Да лет двадцать… — с легкой печалью сообщил Литовцев. — Поживу в Париже полгода-год, и снова на эту землю засылает фирма. Обафриканился совсем! Объездил континент вдоль и поперек, знаю местные обычаи, психологию, вкусы. За это мне и платят с привеском.
Антонов снова разлил по стаканам пиво, которое предпочитали гости. Литовцев отхлебнул глоток, провел кончиком языка по потрескавшимся губам, задумчиво посмотрел на свой стакан.
— Все-таки удивительно! В глубине Африки в трудный момент русским вдруг приходят на помощь… русские, так сказать, соплеменники…
Мозе, который осоловел от жары и отяжелел от пива, опустошив уже три бутылки, счел нужным уточнить:
— Не совсем верно, мой друг. Лучше скажем так: советские граждане по просьбе гражданина Франции пришли на помощь гражданке Канады. — Мозе рассмеялся. — Международная взаимопомощь! — Скрестил руки и смешно, как обезьяна, почесал под мышками. — Мирное содружество народов, о котором мы, дипломаты, давно мечтаем. Не так ли, мосье Антонов?
— Именно так! — отозвался Антонов. — Именно об этом мы и мечтаем!
— И все, что от нас зависит, делаем для этого! — ему в тон добавил француз. — Не так ли, мой друг?
— Именно так!
Можно было бы и завершать этот разговор, который по характеру визита не предполагался быть долгим, но Антонову хотелось узнать еще что-то.
— Ваша племянница живет с вами в Африке?
— Нет! Всего две недели здесь. Погостить приехала. Из Монреаля.
Теперь Литовцев говорил уже вяло, видимо, не хотел вдаваться в подробности своих семейных дел. Антонов понимающе кивнул.
— А как она сегодня?
— Трудно сказать. Рентгенолог должен ее посмотреть, а он бастует…
— Это ужасно — забастовка врачей! — вздохнул Мозе, наливая себе еще стакан пива. Сделал большой сладкий глоток, наморщил лицо улыбкой: — Я стопроцентный француз, а пиво лакаю как бош.
— А где достать здесь другого рентгенолога? — развел руками Литовцев. — Где?
— Попробую что-нибудь придумать… — сказал Антонов.
Мозе театрально вскинул руки:
— Неужели сейчас можно что-нибудь придумать? Неужели в этой стране сейчас можно быть в чем-то уверенным? Ведь все, все разваливается…
Антонов вдруг остро почувствовал нацеленный на него взгляд желтых зрачков французского консула:
— Мосье Антонов, скажите откровенно как коллега коллеге: это полный развал или еще не полный? Мне думается, что режим Абеоти уже в агонии. Вчера в нашем районе опять на три часа отключили электричество…
Выражение лица у Мозе было самое скорбное.
Антонов прекрасно понимал, почему был кинут этот вопрос, вроде бы случайно, между прочим. Французскому консулу хотелось узнать точку зрения его, Антонова, а вернее, точку зрения нашего посольства на происходящее в Асибии. Может быть, за этим он и приехал.
Мозе вдруг подался вперед, движения его руки были решительны и настойчивы.
— Ну правда же, мой друг, правда! Согласитесь, что со своими социальными экспериментами они ведут страну к катастрофе. Социализм не для Африки. Это говорю вам я, француз, представитель страны, где социализм был придуман, я, проживший в Африке много лет.
Рука его продолжала мелькать перед лицом Антонова.
— Ну скажите же, неужели вы считаете все происходящее в порядке вещей? Неужели вы такое одобряете?
Антонов спокойно потянулся за очередной бутылкой пива, чтобы наполнить вновь опустевший стакан француза.
— Конечно, далеко не все, что здесь происходит, заслуживает одобрения, — сказал он. — Вы же сами возмущены забастовкой врачей. И справедливо! Оставлять сотни людей без помощи! Но как вы думаете, кто их настраивает на такое? Кто?
— Обстоятельства! — быстро отреагировал Мозе. — И еще…
В это время вошла улыбающаяся Надя с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашечки кофе и фарфоровый кувшинчик со сливками.
— Пожалуйста кофе! — объявила она таким радостным тоном, словно принесла им рождественские подарки.
