Каждый год прием был одним из важнейших политических мероприятий посольства. Это не просто приглашение в гости энного числа лиц, представляющих местные власти, видных общественных и культурных деятелей страны, сотрудников других посольств ради того, чтобы они часа два потолкались на плотной и мягкой, как ковер, траве газона в саду резиденции посла, опрокинули в себя по две-три стопки отборной пшеничной водки московского розлива или осушили по рюмке вина и поболтали между собой о всякой несерьезной всячине.
Прием — дипломатическое мероприятие, которое в какой-то степени итожит работу за минувший год. Он демонстрирует широту связей посольства в этой стране, его взаимоотношения со здешним руководством, с лицами и организациями. Здесь, в посольском саду, во время приема укрепляются старые и налаживаются новые знакомства, здесь даже в мимолетной беседе можно получить полезную информацию — праздничная, доверительная обстановка, выпитый бокал вина развязывают порой языки, при других обстоятельствах весьма сдержанные.
Большой посольский прием требует немалой подготовки, ею заняты все сотрудники посольства.
Список, утвержденный поверенным в делах, состоял из двух частей. В первой значились те, кто должен присутствовать на самом приеме, встречать и занимать гостей, в разговорах с ними осуществлять определенные цели. В этот столбец входили дипломаты и их жены, руководящие работники торгпредства, представительства ГКЭС, АПН, журналисты, врачи, представители Аэрофлота и Морфлота. Во втором списке значились те, кто обеспечивал организационную часть приема — распоряжался установкой столов, подготовкой посуды и блюд, подачей напитков, освещением и озвучиванием празднества, наблюдением за порядком парковки и вызова машин гостей по окончании приема. В этот список в основном входили сотрудники технического персонала посольства и других советских учреждений и при надобности их жены.
На сей раз вдруг решили провести экономию валюты — такие кампании случались периодически, срочно завинчивались гайки до упора, но проходили месяцы, и гайки постепенно ослаблялись, вроде бы сами по себе.
Получив распоряжение об экономии, поверенный подсократил число участников приема. А значит, количество спиртного и закусок. Результаты этого решения были налицо: в списке приглашенных рядом с фамилией Антонов дополнение «с супругой» не стояло.
Антонов поднял от бумаги глаза и встретился с внимательным, напряженным взглядом Клавы, она боялась антоновских действий сгоряча, может наворотить такое, о чем потом пожалеет — бывало, и не раз. Антонов почувствовал, как от обиды кровь приливает к щекам, но тут же овладел собой. Клава глазами показала на дверь кабинета поверенного: мол, его штучки. Она знала об отношениях Демушкина с Антоновым. В посольской колонии, как на деревенской улице, все симпатии и антипатии на виду, все заприметит и оценит любопытный праздный глаз, а праздных много, почти половина коллектива — это жены сотрудников, не занятые постоянным делом. И все молодые, все полные сил. На что им расходовать психическую энергию, чем насыщать жизненное любопытство, особенно если учитывать здешние условия: на улицу прогуляться не выйдешь — жарко, да и некуда, в городе всего один крохотный музей, ни парков, ни клубов, ни театров, куда себя денешь?
То, что Ольги не оказалось в списке, нетрудно было предвидеть заранее. Ольга принадлежала к немногим женщинам в колонии, которые говорили на иностранном языке, она почти свободно изъяснялась по-английски, вполне сносно по-французски — учили в детстве в профессорской семье. Да еще умна, начитанна, раскованна в обращении с любым собеседником. Все это отличало ее от многих женщин посольской колонии, и неудивительно, что посол проявлял к ней повышенное внимание, даже старомодно, по-стариковски слегка ухаживал за Ольгой. Жена посла, Анна Ивановна, скромная, серьезная женщина, тоже симпатизировала Ольге. Большую часть года Анна Ивановна проводила в Москве, занятая внуками, и лишь на два-три месяца приезжала к мужу. Оказавшись в Дагосе, она обязательно приглашала Ольгу к себе — «посудачить», как говорила она, но судачили они совсем не о тряпках. У посла было убеждение, что женам дипломатов отводится незаслуженно малая роль в работе посольства. Он считал, что, готовя к отправке за границу молодых дипломатов, нужно готовить к дипломатической работе и их жен, обучать иностранным языкам, проводить для них специальный цикл лекций по принципам посольской работы, по истории, культуре и политической обстановке в стране, куда они направляются, по современному этикету. Умная, хорошо подготовленная, а тем более обаятельная женщина порой сделает в дипломатии больше, чем несколько мужчин-профессионалов. Так считал посол и приводил многочисленные примеры из истории дипломатии, особенно современной. А ее он знал хорошо — в свое время работал в Нью-Йорке при ООН, это была отличная дипломатическая школа и в теории, и в практике. Как-то Кузовкин сказал Ольге:
— Я уверен, что из вас, Ольга Андреевна, мог бы получиться превосходный дипломат.
