Ах, эта спящая в полдень Африка, не способная в сей час ни к каким действиям, даже к небольшому движению мысли! Ему захотелось высказать осоловелой девице что-то резкое: мчался двести километров ради дела срочного, необычного, чрезвычайного, а попал в сонное царство! Даже если земля будет сейчас раскалываться надвое, девица не шелохнется. Сиеста, и все тут! И, пожалуйста, не приставайте! Вы в Африке, а не в своей студеной Европе, где надо непрерывно двигаться, чтобы не замерзнуть.
Антонов вышел в коридор. Повсюду были распахнуты двери — чтоб продувало — и в комнатах среди пыльных, потемневших от жары и влаги папок, бумажных кип торчали застывшие в неподвижности, словно заколдованные, курчавые, не черные, а какие-то серые, будто тоже пыльные, головы чиновников. В ответ на появление в дверях Антонова ни одна из них не шевельнулась, лишь глазные яблоки с трудом поворачивались в широких лузах глазниц, фиксируя чуть приметными угольными пятнышками зрачков внезапное появление бледнолицего чужестранца, которому что-то нужно в такой неподходящий для всякого движения тела и мысли час. В ответ на свои вопросы Антонов получал лишь невнятное бормотание. И поделом! Пора привыкнуть. В каждом мире свои законы существования.
В конце коридора в просторной, уставленной аппаратурой комнате Антонов неожиданно обнаружил молодого человека, который не дремал, не пребывал в сонном обмороке, а довольно бодро говорил с кем-то по телефону. Это оказался диспетчер порта. У него было сухое, костистое лицо, высокий думающий лоб, умные, глубоко спрятанные глаза и, что большая редкость для африканца, тонкие губы. Он знал, где капитан порта. У одного из родственников капитана завтра свадьба, а свадьбы в Африке, как вам известно, — молодой человек при этом иронически улыбнулся, — событие великого, поистине государственного значения, вот капитан где-то что-то устраивает для торжества, поскольку он чин крупный и все может. Документы о происшедшем на борту советского судна у капитана. И еще в полиции. Может быть, мосье консул заглянет в портовое отделение полиции. Правда, он, диспетчер, не верит, что от этого визита будет толк — все там, как и здесь, в состоянии нерабочем и никто не только не захочет, а просто не сможет физически разговаривать с консулом — жара!
— А вот вы все-таки физически можете! — возразил Антонов. — Почему? Ведь вы тоже африканец.
Парень рассмеялся каким-то нервным, отрывистым смехом.
— Просто я в отличие от многих, мосье, уже успел перейти в другое измерение времени. А они еще остаются в прежней эпохе. Не могу себе позволить спать даже в самую тяжкую жару. А мои предки спали. В том отличие разных эпох, в которых мы живем.
Он волновался, говоря обо всем этом.
— Мой отец, мосье, талдычит: мол, когда у нас у власти стояли белые, все было по-другому, был порядок, была определенность. У белого, мол, слово надежно, он что сказал — делает. А черный человек не умеет держать слова. Когда черный дорывается до власти, он от алчности теряет голову, хочется ему побольше урвать для себя, для родственников, для соплеменников. А у кого урывает? Опять же у народа, и куда более беззастенчиво урывает, чем делали это белые. Власть черных богачей хуже власти белых богачей.
Так считает мой отец, мосье. И не он один думает подобным образом. Иногда старики приходят в отчаяние от власти соотечественников. И даже говорят: пускай вернутся белые!
Он помолчал немного, и улыбка больше не появлялась на его лице.
— Но это же не выход из положения — назад в прошлое! Просто нам самим пора становиться другими.
О происшедшем на «Ангарске» диспетчер знал немногое. Ночью на судно напала банда пиратов, кажется, шесть человек. К судну втихомолку подошел катер, с его борта забросили на палубу теплохода кошки на длинных веревках — по ним и забрались. Что там, на судне, произошло, неизвестно. Знает только то, что четверо были обезоружены, но сумели выпрыгнуть за борт, а двоих задержала команда. Утром их сдали полиции.
Сообщив все это, молодой человек восхищенно добавил:
— Моряки ваши, мосье, вели себя как настоящие парни. Не то что некоторые…
Под «некоторыми» подразумевались экипажи других заходивших в африканские порты судов. В печати в последнее время все чаще сообщалось о случаях пиратских нападений на стоящие на рейде суда. Команды сопротивления не оказывали — отдавали все, лишь бы не связываться с вооруженными и беспощадными бандитами. Отпор, который получили пираты на борту «Ангарска», выглядел необычным. Но все ли целы на «Ангарске»? И почему судно задержано?
Этого диспетчер не знал.
— Как добраться до судна? — поинтересовался Антонов. — Можно ли связаться по радио, сообщить им, чтобы прислали шлюпку?
Молодой человек покачал головой:
— Увы! Наша УКВ вчера вышла из строя. Какая-то деталь полетела. А запасной нет. Ночью послали машину в Дагосу за запасной. Будет к вечеру, не раньше.
— Тогда доставьте меня на вашем портовом катере.
