Последний час он провел, запоминая магическую формулу Минналуш. Он зубрил ее, как школьник перед экзаменом — самым важным экзаменом в жизни. Текст занимал меньше половины страницы, но Габриелю пришлось попотеть; он поразился, насколько поверхностна его память. Умственная нагрузка, которую он испытал, заучивая строчки, заставила его признать свою слабость. Когда под рукой нет мышки, чтобы «кликнуть» на нужный файл, нет значков или других подсказок, все зависит только от внутренней способности усвоить информацию и воспроизвести ее в нужный момент.
Фрэнки полностью вошла в его разум, ее рука в ладони Габриеля не шевелилась, пальцы ослабели. Милая, милая Фрэнки, изящная, элегантная. Он знал: мысль о сопровождении его по дворцу памяти вызывала у нее ужас. Тем не менее, когда Габриель попросил Фрэнки войти вместе с ним во дворец, она без колебаний согласилась. Столь безграничная любовь… Заслуживает ли он ее? Их судьбы, его и Фрэнки, всегда были связаны, и вот теперь им предстоит самое длинное путешествие…
Внутренний глаз Габриеля полностью раскрылся. Пора встретиться с Морриган. Примет ли она его? О да, на этот счет можно не волноваться. Конечно примет. Вероятно, она уже ждет.
В его правой руке покоилась ладонь Фрэнки, левой он сжимал медальон с переплетенными прядями волос: рыжей и черной. Рыжий локон Минналуш… На мгновение Габриеля захлестнула волна скорби, но он приказал себе отринуть печаль. Внутри медальона лежал и второй локон: черный как смоль, черный как вороново крыло…
…Ворон наблюдал за Габриелем, скосив глаз-бусинку. Птица находилась так близко, что он мог протянуть руку и дотронуться до нее.
Несколько секунд ворон сидел, вопросительно наклонив голову, словно раздумывая, как отнестись к непрошеному гостю, потом перенес вес с одной лапы на другую и принялся чистить перья.
Габриель был во дворце памяти, в глубине его лабиринтов.
Он огляделся по сторонам и увидел, что стоит посреди огромного каменного зала. Помещение уже начало разрушаться. Высокие узкие окна были разбиты, хотя ажурный лепной орнамент пока не пострадал. В толстых стенах зияли черные провалы, широкие контрфорсы кое-где осыпались.
По залу разносился звук. Долгий, протяжный, незатихающий вой, звенящий, словно замерзший водопад. Габриель узнал его: звук страдающего разума. Морриган скорбела. Переживала боль утраты, как и он.
Уголком глаза уловив смутное движение, Габриель резко обернулся. Это снова оказался ворон. Хлопая крыльями, птица полетела к раскрытым дверям зала и скрылась из виду. Габриель на секунду замешкался, потом двинулся следом и вышел в каменный коридор. Собственно говоря, это был не коридор, а что-то вроде мезонина с оградой из тонкого черного металла. Габриель положил руку на перила, заглянул за ограждение, и в животе у него похолодело: ствол огромной колонны круто уходил вниз, в головокружительную пропасть. Мезонин, на котором он стоял, был лишь одним из множества. Снизу и сверху виднелись бесчисленные концентрические ярусы. Сумасшедшие спирали галерей и коридоров сбивали с толку, создавали впечатление искаженной перспективы.
И двери, двери повсюду: миллионы дверей, ведущих одна в другую на бесконечное расстояние; таинственная, мистическая повторяемость…
На мгновение его качнуло от визуальной нагрузки. Столько дверей и нет путеводителя. В предыдущие разы Габриель перемещался по дворцу, глядя глазами Роберта Уиттингтона, открывал двери, руководствуясь его знанием порядка мест и вещей. Теперь он уже не использует пси-пространство юноши, а сам путешествует по чужому разуму, холодному и враждебному. Габриель не представлял, где находится и каким образом попасть в Портал.
Впрочем, это не имело значения. Габриель крепко зажмурился, чтобы прогнать галлюцинаторный образ бесчисленных дверей. Не важно. Морриган сама приведет его к Порталу. Он нужен ей именно там, потому что только в этом месте он будет в ее полной власти. Можно двигаться в каком угодно направлении, Морриган его найдет.
Габриель постоял, держась за перила, ожидая в любой момент почувствовать ее появление — резкий запах мускуса и красного жасмина, — но не ощущал ничего, кроме слабого присутствия Фрэнки, едва заметного, как тень на стекле. Выдержит ли эта ниточка?
Он открыл глаза. Примерно в метре от него на перилах сидел ворон, безжалостно сверля гостя крошечным глазом. Может быть, ворон — его проводник и нужно следовать за ним? Габриель подошел ближе, птица беззвучно сорвалась с ограждения и стремительно полетела вниз, вниз, пока перекрестие черных крыльев не исчезло в бездонной тьме.
Значит, придется обойтись без проводника. Габриель выпрямился. Что ж, любое путешествие начинается с первого шага. Он взялся за ручку ближайшей двери.
Сколько же здесь дверей! Можно сойти с ума от одной мысли об их количестве. Габриель перемещался из комнаты в комнату, а звенящий, холодный вой все нарастал. В нем слышались неизбывная печаль и жгучая, ледяная боль.
