Включив посудомоечную машину, он приготовил себе капуччино и перенес чашку на письменный стол, откуда тоже были видны огоньки на другом берегу реки. Пора набросать хоть какие-нибудь заметки, привести в порядок мысли. Габриель уселся на вращающийся стул и открыл ноутбук.
Уиттингтон-младший был превосходным художником. С утра Габриель пытался выяснить, входил ли Роберт в число постоянных членов общества «Вино жизни», однако администрация клуба соблюдала политику строгой конфиденциальности и не предоставляла подобных сведений. Разумеется, Габриеля это не остановило. Без всякого труда он взломал базу данных клуба, и, конечно, его подозрения подтвердились: в течение последних трех лет Робби Уиттингтон был членом общества.
Габриель занес пальцы над клавиатурой и напечатал:
Пауза. Габриель почти не сомневался, что во время «скачка» видел одну из сестер Монк. Но которую?
Что еще? На плече у незнакомки сидел ворон. Та же самая птица летела за ним, когда он путешествовал по дому с множеством дверей. Ясности эта деталь не прибавляла, но на всякий случай Габриель сделал пометку:
Повязка на запястье цеплялась за клавиатуру и мешала печатать. Он охотно бы ее снял, но царапины, оставленные Бруно, сильно воспалились, и вместо легкого зуда — признака постепенного заживления — Габриель испытывал жгучую, саднящую боль. Вспомнив про кота, он нахмурился.
Габриель откинулся на спинку стула и пробежал глазами написанное. Н-да, не впечатляет. Он ничуть не приблизился к ответу на вопрос, как и почему был убит Роберт Уиттингтон, а главное — кто это сделал.
Он задержал палец на клавише с вопросительным знаком, и цепочка вопросов, протянувшихся вслед за первым символом, стала для него своеобразным призывом к действию.
Несколько мгновений Габриель невидящим взором смотрел на экран. В какой-то момент он словно издалека услышал звук автомобильного клаксона, взрыв смеха с набережной под окнами и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Сердце заколотилось, он рывком развернулся на стуле и увидел перед собой выпуклые глазницы маски, которую ему дала Минналуш.
Черт! Габриель провел рукой по лбу. Он ведь сам повесил маску всего пару часов назад. Вообще-то отличная маска и хорошо смотрится рядом с тканой стенной драпировкой племени шува, которую он привез из Кении.
Поколебавшись, Габриель встал и приблизился к стене. В сравнении с другими масками эта выглядела вполне дружелюбно. Ему не нравилась только узкая щель рта, растянутого в подобии недоброй улыбки, отчего казалось, будто маска над ним насмехается. Вот тебе! Он легонько стукнул деревянное лицо костяшками пальцев.
Теперь, когда сердцебиение унялось, он вдруг ощутил усталость. Хватит на сегодня. Завтра, однако, надо будет поговорить с Исидором и спланировать дальнейшие шаги в деле «Питтипэтс». Негоже пренебрегать работой ради игры в Шерлока Холмса.
У двери Габриель остановился и выключил свет. Комната погрузилась во тьму. Во мраке светился лишь прямоугольник дисплея, на белом фоне ярко выделялись черные буквы:
