– Это не смешно, Дункан Макдональд! Мне было страшно!
И она смерила его отнюдь не испуганным, а сердитым взглядом.
– Но у тебя хватило смелости наставить на того типа мой пистолет! Скажи, а что бы ты стала делать, если бы он шевельнулся?
– Выстрелила, а что еще?
Дункан расхохотался.
– Он не был заряжен,
В глубоком раздумье Аласдар Ог Макдональд нервно мерил шагами маленькую комнатку, которую мы сняли на улице Святого Джона, в нескольких шагах от церкви Сент-Джон-Кёрк, чьи колокола несколько дней назад возвестили миру о наступлении нового года. Лиам только что попросил у Аласдара позволения отправиться в Инвернесс со мной и Колином.
– Послушай, Сэнди, я прошу всего две недели, самое большее – три, – сказал Лиам.
– Я дам тебе пять, если нужно, Лиам, – ответил на это Аласдар. – Не в этом дело. Мне страшно отпускать вас без сопровождения. Аргайл ждет подкрепление, и мы не знаем, где состоится высадка. Если в Инвернессе, то вам оттуда живыми не выбраться.
– Это еще одна причина, почему нам не нужно сопровождение: зачем посылать людей прямиком в волчью пасть? – возразил Лиам. – Какая разница, будет нас трое или шестеро против армии в две-три тысячи солдат?
Заложив руки за спину и уставившись в потолок, Аласдар снова заходил по комнате. Недавно ему исполнилось пятьдесят, и волосы его были так же белы, как снежное покрывало, укрывающее холмы Шотландии в зимнюю пору. Однако его живой взгляд и энергичность по-прежнему свидетельствовали о силе и крепком здоровье.
В отсутствие Джона, главы клана, младший сын великого Макиайна железной рукой управлял своими людьми. В жизни братья прекрасно дополняли друг друга. Словно старик Макийан остался жить в двух ипостасях: Джон унаследовал от отца мудрость, терпение и умение сочувствовать, а Аласдар – его мятежный, непокорный нрав. С годами я составила себе представление о том, каким был их отец – Аласдар Макиайн Абрах Макдональд из Гленко, так подло и жестоко убитый двадцатью тремя годами ранее. Сэнди, как его ласково называл Лиам, протер глаза и вздохнул.
– Не знаю, не знаю… Но каким же болваном оказался этот Тревор Макдональд! – воскликнул он, воздевая руки к небу. – Напасть на отряд, сопровождавший обоз с провизией, да еще со столь малым количеством людей!
– Хочу тебе напомнить, речь идет о муже моей дочери, – с мягкой укоризной сказал Лиам.
– Я помню.
Он помолчал, снова вздохнул, и плечи его устало поникли.
– Будь по-твоему! У меня все равно нет выбора. Претендент уже в Перте, и Мар наверняка со дня на день начнет собирать войска.
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Колин.
– Уже! Они уже высадились! – объявил он, с трудом переводя дыхание. – Почти шесть тысяч солдат, с полным вооружением!
Мы все уставились на Колина, удрученные этой ужасной новостью. Он медленно закрыл дверь, прислонился к ней спиной и начал рассказывать:
– Я только что говорил с Адамом и Джоном Кэмеронами из Лохила. А они получили известие, что шесть тысяч голландцев высадились в Бервике. Часть этой армии вместе с отрядом шотландцев Аргайла отправилась в Эдинбург. Там они пересекли залив Ферт-оф-Форт и захватили Бернтайленд. Как только наши войска, занимавшие окрестные деревни, об этом узнали, сразу же ретировались в Перт. Так что теперь врагу оставлены все земли к северу от Ферт-оф-Форта.
В комнате установилась тяжелая тишина, временами нарушаемая лишь сухим покашливанием Лиама. Я посмотрела на него растерянно. Он пожал плечами, словно говоря: «Что мы-то с этим можем поделать?»
– И это еще не все, – продолжал Колин, которому роль подателя дурных вестей тоже была не в радость. – Мы проиграли.
– Кто тебе такое сказал? – удивился Аласдар. – Что за чушь!
– Это не домыслы и не слухи. Об этом объявлено во всеуслышание. Наши военачальники решили свернуть войска, как только Аргайл начнет наступление. И решение это было принято несколько недель назад. Мар держал его в тайне, чтобы не подорвать окончательно боевой дух своих солдат и… чтобы избежать восстания своих, в Перте. Но по лагерю все равно распространились слухи, и…
Кровь застыла у меня в жилах. Мар решил отступить? Все те, кто не вернулся с Шерифмура, погибли напрасно? Нет, не может быть! Все это мне просто снится!
– Но откуда ты это узнал?
Колин усмехнулся и потер шею. На щеках его выступил легкий румянец.
– От Гризели. Она служит в горничных у графа Мара.
– От горничной? – со смехом воскликнул Аласдар. – Колин, это несерьезно! Девчонка наверняка наплела с три короба, чтобы привлечь к себе внимание!
– Поверь, она и без вранья получила, что хотела…
Колин метнул в мою сторону быстрый взгляд и, смутившись, отвернулся. Лиам это заметил, но принял равнодушный вид, хотя я заметила, как у него заходили желваки. Кровь ударила мне в виски. Мерзавец Мар! Уму непостижимо! Выходит, столько наших погибло напрасно?
Колин между тем заговорил снова:
