Марион сидела на корточках, прижимаясь спиной к колесу повозки, и сердце ее выбивало отчаянную дробь. Она его видела! Она видела Дункана! Но тоска и скорбь во взгляде его отца от нее тоже не укрылись. У Марион заныло в груди. Неужели он умер? Она не осмелилась спросить об этом Макдональдов, больше того – она попросту боялась к ним подойти…
Словно из ниоткуда перед ней появилась высокая мужская фигура, заслонив собой голубоватую полную луну на усеянном робко посверкивавшими звездочками небе.
– Марион Кэмпбелл? – прозвучал вопрос, и она узнала голос отца Дункана.
– Да, это я.
– Я… Хм… Разве вы не должны быть теперь в Гленлайоне? Дункан сказал мне, что…
– Я осталась, – оборвала его девушка, и в словах ее прозвучало замешательство. – Я подумала, что нужно будет ухаживать за ранеными…
– Ваши соплеменники в другой постройке.
– Я знаю.
Марион смущенно уставилась на белесое отражение камешка, возвышавшегося над замерзшей лужей, словно остров над морем. Отец Дункана не спешил уходить и тоже молчал. Судя по всему, он ожидал услышать нечто иное. Тишину ночи то и дело нарушали крики раненых и голоса отдающих приказы офицеров. Наконец Марион шевельнулась.
– С ним все будет хорошо, – сказал Лиам по прошествии нескольких минут.
– О! – Марион прижала руку ко рту, чтобы спрятать вздох облегчения, который все равно вырвался из ее груди.
– Он ранен, но при должном уходе выкарабкается.
Девушка осмелилась посмотреть на Лиама. Было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, но по тону она поняла, что он очень огорчен. Если Дункан остался в живых, то кто же погиб? Его брат? Однако задать вопрос она не осмелилась.
– Хотите с ним увидеться?
– Я не хочу… не хочу его тревожить.
– Он спал, когда я вышел за вами.
У Марион стало тяжело на сердце, когда она увидела обезображенное раной лицо юноши, лежащего у ее ног. Рана осталась открытой и была большая, почти во всю левую щеку. Нужно было срочно найти кого-то с ловкими пальцами, чтобы зашить ее. Она присела, чтобы рассмотреть рану получше. Нельзя и думать о том, чтобы подпустить к нему одного из этих сапожников, привыкших соединять обрывки плоти грубыми стежками, как если бы речь шла о кусках сапожной кожи. «О Дункан, что они с тобой сделали!»
Марион ощущала присутствие Лиама, но он словно замер у нее за спиной. Несколько долгих минут они не шевелились и молчали, хотя вокруг по-прежнему было суматошно – то и дело в зернохранилище приносили новых раненых, окровавленных и стонущих, и укладывали на подстилки из веток. Пахло смертью. Мертвые тела лежали у стены, прикрытые разорванными пледами, из-под которых кое-где торчала то рука, то нога.
– Полагаю, вы умеете вышивать, мисс Кэмпбелл? – внезапно спросил Лиам.
Марион вздрогнула, вскочила на ноги и повернулась к нему. Лиам смотрел на нее спокойно и серьезно.
– Вышивать?
Лиам взял ее руку и, поглаживая кончиками пальцев, внимательно осмотрел.
– Да. Вы умеете работать с иглой? Вас наверняка учили шить…
Осознав наконец, к чему он клонит, Марион побледнела и медленно повернулась к Дункану. Колени вдруг стали ватными. Разумеется, она умеет шить! И даже очень хорошо! Но сшивать рану на живом человеке? Да к тому же рану Дункана? У нее затряслись пальцы. Лиам сжал ее руку в своей.
– У вас получится, я уверен, – сказал он ободряюще, словно читая ее мысли. – И, похоже, у вас есть свободная минутка… – Он задумался, и взгляд его померк. – Разве что вы предпочтете предложить свои услуги соплеменникам… Я не стану вас за это осуждать.
Его слова задели Марион за живое, и она поспешила высвободить руку. На лице ее появилась гримаса обиды.
– Вы ошибаетесь, мистер Макдональд! Все дело в том… Я не знаю… Одно дело – шить рубашку, и совсем другое – сшивать кожу на лице!
Он смотрел на нее, скрестив руки на груди. Да, Дункан очень похож на отца! То же широкое лицо, тот же взгляд… Марион заволновалась еще больше и, чтобы скрыть это, снова присела рядом с раненым и его жалким ложем. Дрожащим пальцем она осторожно подвинула кусочек кожи так, чтобы он закрыл страшную рану. Теперь от нее осталась лишь тонкая полоска в форме полумесяца, протянувшаяся от глаза к уголку рта. Молодой Макдональд тихо застонал. Она закрыла глаза и с трудом перевела дыхание. Во рту вдруг стало горько, и Марион пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить подступающую тошноту. Проклятье!
Лиам дожидался ответа, стоя у нее за спиной.
– Просто представьте, что зашиваете свой самый красивый корсаж.
– Я это сделаю.
