– Но теперь все будет по-другому, – предупредила Эвра, сдвинув брови. – Ты не будешь королевой, какой была раньше. Теперь у тебя нет магии. Тебе придется править с помощью дипломатии и обещаний, а не с помощью манипуляций и внушений. И ты назначишь принца Кендрика и меня, твою Ясновидящую, советниками. Это не подарок. Это шанс доказать, что твои намерения действительно были благими. Ты сделала себя королевой. Ты сказала, что это все было ради Тайна. Ты не найдешь упокоения, пока не выполнишь свой долг.
Она права. Это не было подарком.
И все же это было больше, чем я заслуживала.
– А как объяснить появление принца?
Мои глаза начали закрываться, мной овладела усталость. Мое тело было тяжелым и медленным, больным и странно пустым. Без магии я чувствовала себя потерянной, потому что Эвра была права… все исчезло. Мама осталась в моих мыслях, но то время, что мы провели вместе, было далеким и туманным. Может быть, это был всего лишь сон.
– Благодаря тебе я уже отрекся, – сказал Кендрик. – Мне нужно лишь объяснить, что на самом деле я не умер, а спрятался в этой деревне, чтобы решить, что делать дальше. Ты приехала сюда, чтобы поговорить со мной, сказать мне, что мой дедушка умер. И убедила меня вернуться в Айронвальд в качестве твоего советника.
У них был план. Очевидно, что я не имела права голоса, что мою роль выбрали за меня. И все же по мере того как сон о маме утопал в моей памяти все глубже, по мере того как я просыпалась, дышала и оживала, я нашла в идее загладить свою вину маленькую надежду.
– Мятежники в Винтерленде… – сказала я. – Я должна поговорить с ними еще раз. Я не могу позволить им отравлять умы других. Не сейчас, не в самом начале моего правления.
Эвра и Кендрик обменялись взглядами.
– Я думаю, что к ним стоит пойти моему брату, – сказала наконец Эвра. – С некоторыми из твоих людей, конечно. Это он рассказал лидеру повстанцев о том, что ты сделала. Возможно, он сможет помочь им изменить свое мнение. А тебе нужно время, чтобы восстановиться.
Восстановиться.
Это странное слово. Я знала, что она имела в виду, что мне надо оправиться после моей смерти, после пронзившей мое горло стрелы, но для меня эти слова имели более глубокий смысл. Эти грубо обтесанные балки дома моей матери, мое детство, мои самые первые страдания… возможно, здесь я смогу начать оправляться и от других ран. Меня дважды возвращали к жизни. На это должна была быть какая-то причина. Я должна была сделать что-то важное.
– Я полагаюсь на вас, мои советники, – сказала я, когда мир вокруг меня начал расплываться.
Теперь я знала, что мама там. Теперь я знала, что она ждет.
Во мне вспыхнуло что-то похожее на магию.
Если магия ясновидения – это топор, то дар Аннализы – это волна. Ее было труднее контролировать, и растущая сила искала выход. Но это
Мы с Тамсин сидели лицом друг к другу, скрестив ноги и держась за руки. Она помогала мне тренировать контроль.
– Дыши, – говорила она. – Раз, два, три, четыре… вдох. А теперь выдох… Раз, два, три, четыре.
Я дышу.
Я дышу.
Я дышу.
Я дышу.
– Моя магия сначала напоминала шторм, – сказала Тэм. – Но затем я научилась ей управлять. Это просто дождь и немного ветра. Ты же можешь справиться с дождем и небольшим ветром.
Я дышала, чтобы дождь не затопил меня, чтобы ветер не унес меня прочь.
– Найди тишину, лес, оленя, втягивающего носом воздух. Ощути тишину перед тем, как ты пустишь в ход свои ножи, – ее голос тек так же уверенно, как Плачущая река.
Я закрыла глаза и представила, что стою на берегу озера. Надо мной колышутся первые почки кизила, вода мягко плещется, ветерок пахнет древесным дымом и свежими цветами.
Струящийся по моим венам огонь постепенно угас. Мне стало легче дышать.
– Спасибо тебе за помощь, Тэм, – прошептала я, все еще не открывая глаз. Где-то внутри меня была и магия ясновидения, но ее я не чувствовала. Ее крики пока что стихли.
Хаган был снаружи, с генералом Дрисколл и ее отрядом. Утром они отправятся в Винтерленд. Рана, которую он ей нанес, когда она защищала Аннализу, зажила, словно ее никогда и не было.
