Но он должен быть, должен. Мысль ужаснула его — он и не подозревал, что она может прийти ему в голову. Он сопротивлялся этим мыслям так отчаянно — недобрый знак, подумал он. Слишком отчаянное сопротивление.
— Норман?
— О’кей, Бет.
— Ты сделаешь это?
— Не дави на меня. Дай мне минутку, ладно?
— Да, Норман, конечно.
Он взглянул на видеоплейер рядом с монитором. Он вспомнил, как Бет использовала его, чтобы прокрутить запись снова и снова — ту запись, где открывалась сфера. Пленка лежала сейчас на стойке за плейером. Он сунул ее в щель, запустил видеоплейер. Почему он так волновался перед просмотром, хотел бы он знать. Ты просто медлишь. Просто тратишь время.
Экран вспыхнул. Норман ожидал увидеть знакомое изображение. Бет, доедающая пирог, спиной к монитору. Но это была другая запись. Это был тот монитор, который давал прямо направленное изображение сферы. Светящаяся сфера была на своем месте.
Он наблюдал несколько секунд, но ничего не происходило. Неподвижная, как и всегда, гладко отполированная, совершенная сфера. Он еще немного подождал, но ничего не происходило.
— Норман, если я сейчас открою люк, ты спустишься вниз?
— Да, Бет.
Он вздохнул, вновь уселся в кресло. Как долго пробудет он без сознания? Меньше шести часов. Все будет в порядке. Но в любом случае Бет права, он должен уступить.
— Норман, зачем ты смотришь эту запись?
Он быстро обернулся. Где же камера, которая позволяла ей видеть его?
Высоко в потолке, рядом с верхним люком.
— Зачем ты смотришь эту запись, Норман?
— Она была здесь.
— Но кто позволил тебе ее смотреть?
— Никто, — ответил Норман. — Просто она была здесь.
— Убери ее, Норман, убери эту запись.
Голос ее больше не звучал так спокойно.
— А что такое. Бет.
— Убери чертову запись, Норман!
Он только собрался спросить — почему, как вдруг увидел Бет, появившуюся на видеоэкране, стоящую рядом со сферой. Бет закрыла глаза и сжала кулаки. Насечки на сфере пришли в движение, разошлись, открывая темноту, и он увидел, как Бет вошла внутрь сферы.
Дверь сферы закрылась за ней;
— Ах ты, мерзавец, — произнесла Бет глухим, злым голосом. — Все вы, мужчины, одинаковые. Вас нельзя оставлять одних, ни одного.
— Ты солгала мне, Бет.
— Зачем ты стал смотреть эту запись? Я же умоляла тебя не смотреть ее. Тебе это только повредило, Норман. — Она уже не была ожесточенной; теперь она умоляла его, готовая расплакаться. Ее эмоциональные, переходы были слишком быстрыми. Неуравновешенная, непредсказуемая Бет.
И теперь она управляла модулем.
— Бет.
— Извини, Норман. Больше я тебе не верю.
— Бет.
— Я выключаю тебя, Норман. Я не слушаю тебя…
— Бет, подожди…
— …больше. Я знаю, как ты опасен. Я видела, как ты поступил с Гарри. Как ты повернул факты, чтобы свалить вину на Гарри. О, да, это была вина Гарри, в то время, когда тебе удалось это представить таким образом. А теперь ты хочешь это представить как вину Бет, не так ли? Нет, дай мне выговориться, ты не можешь мне возразить, потому что я вырубила тебя, Норман. Я больше не могу слышать твоих оболванивающих речей. Не могу видеть, как ты манипулируешь мной. Побереги дыхание, Норман.
Он остановил запись. Теперь на мониторе была видна Бет за пультом компьютера в нижней комнате. Нажимающая кнопки.
— Бет? — позвал Норман.
Она не ответила, продолжая работать за пультом и что-то бормоча себе под нос.
— Ты настоящий ублюдок, Норман, знаешь ты об этом? Ты чувствуешь себя так погано, что просто жить не можешь без того, чтобы не унижать других людей.
Она говорит о себе, подумал Норман.
— Ты все готов списать на бессознательность. То бессознательное, это бессознательно. Господи Боже, я просто больной от тебя стала. Твое подсознание, вероятно, хочет всех нас убить, просто потому, что ты хочешь покончить счеты с жизнью и думаешь, что и все остальные должны умереть с тобой.
Его пронизала дрожь. Бет, с ее отсутствием самооценки, с ее глубокой внутренней ненавистью к самой себе, побывала в сфере и действовала теперь с силой, полученной от сферы, но с мыслями, находившимися в полнейшем беспорядке. Бет видела себя жертвой, всегда безуспешно сражающейся с роком. Бет становилась жертвой мужчины, жертвой истеблишмента, жертвой научных исследований, жертвой самой действительности. В каждом случае ей не удавалось увидеть ничего хорошего. И вот она расставила взрывчатку вокруг модуля.
— Я не позволю тебе этого сделать, Норман. Я остановлю тебя прежде, чем ты всех нас убьешь.
Все, что она говорила, было перевернутой правдой. Теперь он видел систему.
Бет догадалась, как открыть сферу, и отправилась туда по секрету, потому что ее всегда привлекала сила — она всегда чувствовала недостаток силы и нуждалась в большей. Но Бет не была готова к тому, чтобы удержать полученную власть. Бет все еще считала себя жертвой, так что даже отвергла власть и организовала все так, будто она опять является жертвой.
Совсем по-иному было с Гарри. Гарри отвергал свои страхи, а они являлись в действительности. Но Бет отреклась от власти, и это воплотилось в клубящееся бесформенное облако ничем не сдерживаемой силы.
