Как и Рико Анхель был неплохим кузнецом, но куда лучшим, чем он, механиком, хотя и не имел соответствующих амулетов. Он вообще знал множество таких вещей, о которых Рико даже и не подозревал. Однако, самой большой странностью Анхеля было то, что он пришел в Пуэбло дель-Торро, расположенное на окраине баррио дель-Соль, из пустыни, сумев избежать Цветов Танатоса и не стать их ни воином, ни слугой, ни рабом, хотя это и стоило ему глаза и страшного шрама на щеке. Шрам Анхеля не очень-то беспокоил, хотя и уродовал его лицо, зато бельмо на глазу частенько мешало. Особенно тогда, когда он приходил на помощь Рико в его стычках с кабальеро. Анхелю было за семьдесят и он умел держать в руках дубину, хотя без неё всё же сражался куда лучше и если бы не бельмо на глазу, то был бы просто отличным бойцом. Впрочем Рико ценил его вовсе не за это, а за то, что этот сутулый кряжистый мужчина был отличным другом, преданным и верным своему слову. Когда выяснилось, что он отличный кузнец и механик, то в их пуэбло прибыл с целой делегацией староста Пуэбло дель-Палома, чтобы просить его перебраться к ним, но он отказался только потому, что не он, а Рико летал в Капитал дель-Соль и просил за него супериора.
Когда Рико прошел из жилища Анхеля в кузницу, тот уже был там и готовил в маленькой кухне завтрак. Он принёс из дома яйца и жарил яичницу с ветчиной. Анхель знал, что Рико тайно встречается с Исабель и относился к этому неодобрительно, но никогда не порицал его и только сожалел о том, что эти встречи не приведут ни к чему хорошему. Как и Рико он относился к воином Танатоса точно также, правда, почему-то с куда большей ненавистью, а ещё он был посвящён в тайну своего друга и даже более того, был точно таким же, как и он. Они оба были сенсетивами, но очень умело скрывали свой дар. Узнай кто об этом, то их обоих немедленно отправили бы в одну из Торре дель-Танатос, – обитель воинов и слуг Танатоса. Никто не знал, сколько огромных башен окружает Мундо дель-Танатос, как и не знал того, что там делают с теми, кто обладает сенсетивными способностями. Единственное, о чём можно было говорить с уверенностью, слуги Танатоса относились к ним не враждебно. Они оба были телепатами и потому Рико спросил своего друга не разжимая губ, даже не видя его за стеной глазами:
–
Рико был бы не прочь поговорить с Анхелем таким образом, но нормальный разговор ему нравился всё же куда больше. Тем более на такие серьёзные темы. У них была взаимная договорённость никогда не читать мысли друг друга, но при телепатическом общении он мог невольно выдать себя, а ему не хотелось, чтобы Анхель узнал о том, что больше всего в жизни он хочет разрушить Мундо дель-Танатос. Как такое можно сделать он не знал, но всё же мечтал об этом. Он хотел было прыгнуть за спину Анхелю, но передумал. В таком способе перемещения он был не силён, зато мог с лёгкостью одним только взглядом поднимать тяжеленные слитки металла. Поэтому Рико просто вошел в кухню и со вздохом сказал, усаживаясь за стол:
– У меня не было другого выбора, Анхель, ведь я очень люблю эту взбалмошную, отважную нинью и она меня тоже.
Анхель повернулся от плиты с большой сковородкой в руках, поставил её на стол и высказался по этому поводу, как всегда весьма витиевато и с подтекстом:
– Ну, что же, тогда вы оба будете сражаться на аренах не из-за этого проклятья, которое было наслано на наш народ каким-то злобным уродом, не знающим что такое весна, а во имя своей любви, что выглядит намного благороднее. Ты сам отправишься с прошением к супериору?
Хотя яичница с ветчиной интересовала Рико гораздо больше, чем разговор с Анхелем во время еды, он, взяв в одну руку вилку, а в другую большой кусок хлеба, ответил:
