– Рико, не знаю как тебе, но лично я считаю, что Мундо дель-Танатос это самая настоящее инферно, о котором каждое воскресенье твердит нам наш бесноватый кюре, говоря, что все, кто не станет служить Танатосу, будут гореть в нём, а Цветы Танатоса будут пострашнее любого, даже самого злобного, дьявола. Послушай, парень, я не могу поверить своим глазам. Это что же получается, где-то есть планета, на которой живёт семнадцать с половиной миллиардов человек? Ничего не понимаю, о чём тут написано. Какие маршруты проложены в сотни тысяч миров галактики? Что это ещё за штука такая, Галактический Союз и что такое Звёздные Федерации и какие они из себя, звёзды? Слушай, тут что-то написано про положение Астазии на карте галактики, давай сначала посмотрим на эту картинку.
Рико тут же оживился и пододвинулся поближе. На трёхмерном экране перед ними высветилась галактика Млечный Путь, на краю которой ярко вспыхивала и гасла среди множества золотистых искорок зелёная точка Астазии. После этого они просмотрели весь этот раздел и убедились в том, что на эту курортную планету, оказывается, каждый год прилетает почти сто миллиардов человек только для того, чтобы отдохнуть на ней бродя по лесам и горам, купаясь в море и горячих минеральных источниках. При этом их обслуживали миллиарды людей и жили они в сказочно прекрасных дворцах, а те дворцы, в которых жили отдыхающие, и вовсе не поддавались описанию. Покой жителей и отдыхающих охраняла огромная армия солдат, которые летали на своих огромных авиасах далеко за пределами планеты. От этого увлекательного занятия их отвлёк громкий стук в дверь. Кому-то из пеонов срочно потребовалась помощь кузнеца Рико. Анхель с сожалением выключил книгу и сказал:
– Это наверное Пабло. У него вчера сломался его трабайядор де феррео. Он наверное опять нагрузил его так, что тот брюхом за землю цеплялся. Надо этого дурака как-то проучить. Ладно, Рико, я займусь его трабайядором, а ты строчи письмо своему будущему тестю, но не начисто. Как только я вразумлю эту тупую бестолочь, то приду и прочитаю. Если ты действительно хочешь вернуться в кандадо дель-Сессар, то и письмо должен написать такое, чтобы над ним никто не смеялся.
Анхель пошел открывать широкие двери кузницы, а Рико, вздохнув, достал из стола чистый лист бумаги и принялся строчить письмо дону Рамиресу. Памятуя о словах Анхеля, он старательно подбирал слова и обороты речи, чтобы объяснить супериору, что теперь он готов продолжить дело своего отца и не дать пресечься славному роду де Ла Хойя. Его подмастерье тем временем втащил четырёхколёсного трабайядора, у которого снова лопнул рычаг подвески, в кузницу и костерил ленивого Пабло самыми последними словами, а тот лишь посмеивался. Улыбка сошла с лица этого неряшливого и небритого типа только тогда, когда Анхель ознакомил его со стоимостью ремонта и сказал, что тот полностью исчерпал свой лимит бесплатного ремонта. Тут Пабло, словно подменили, и он взревел каким-то просто нечеловеческим голосом. Рико слушал его проклятья минуты три, после чего вышел из деспахо, подошел к разоравшемуся пеону и ткнул его тремя пальцами в бок, отчего у того перехватило дыхание и пеон моментально умолк, продолжая беззвучно открывать и закрывать рот, но не в силах вымолвить ни слова.
Без каких либо эмоций Рико толкнул его ладонью в лоб, а Анхель подставил Пабло железный стул и тот плюхнулся на него с побагровевшей физиономией. После этого подмастерье с силой хлопнул пеона по жирной спине и тот, наконец, сделал вдох и испуганно втянул голову в плечи. За кузнецом водились такие шуточки. Он умел так ударить человека одними только пальцами, что тот мог и загнуться, если он сам или Анхель не придут на помощь. Отдышавшись, Пабло взвыл:
– Контрамаестре Рико, но это же сущий грабёж!
– А ты пойди и пожалуйся старосте, Пабло. – Деловитым тоном посоветовал ему кузнец – А я включу амулет памяти твоего трубайядора и он увидит, как ты издеваешься над этой бедной машиной. Только за последний год я ремонтировал и настраивал твоего трубайядора сорок три раза, Пабло, и это мне уже надоело, не говоря уже о том, что ты один не торопишься приносить мне продукты, а если и приносишь, то всё время норовишь подсунуть какую-нибудь тухлятину. Так что иди и готовь деньги. Придётся тебе какое-то время пить домашнее пиво вместо вина, Пабло. Придёшь за своим трубайядором после обеда. Надо бы мне не торопиться с ним, но сейчас время сева, а мне не хочется, чтобы твоя семья потом голодала весь год.
