Майкрофт улыбнулся одними губами и, кажется, понял, что она имеет в виду: она должна будет одновременно услышать код и спасти Шерлоку жизнь, как бы именно Брук ни решил убить его.
Яд они уже давно убрали из списка вариантов — Майкрофт сообщил, что Брук уже однажды пытался отравить Шерлока, заставив сыграть в смертельную рулетку с выбором одной капсулы из двух, ядовитой и безвредной. Он не стал бы повторяться.
Оставался пистолет — возможный, но маловероятный. Это было бы грубо и не эстетично — и главное, Брук, одержимый Шерлоком, не захотел бы видеть его растекающиеся мозги.
И, конечно, прыжок с высоты. Крыша госпиталя св. Бартоломея была подходящим местом для этого.
Если бы не код, Гермиона ждала бы финала игры внизу, возле госпиталя, так, чтобы видеть и Джима, и Шерлока, или же на крыше одного из соседних зданий под дезиллюминационным заклинанием. Но был код, который нужно было узнать и надёжно спрятать в тайниках своего сознания, а для этого придётся находиться совсем рядом с Бруком — и почти наверняка упустить Шерлока.
Гермиона не знала, что в этот момент творилось в голове Майкрофта, и не хотела бы знать, но он сказал спокойно: — Неравнодушие — это не преимущество. Более того, это фатальный недостаток, ведущий к поражению. И концепция меньшего зла предполагает, что…
«Код, от которого зависят судьбы миллионов, важнее, чем жизнь одного человека, даже моего родного брата». — Поэтому я надеюсь, что вы примете верное решение, Гермиона.
Так не должно было быть — Гермиона это знала точно. Но Майкрофт был прав.
Она низко опустила голову.
«Мне очень жаль», — Майкрофт понял ее, опять. Еле слышно стукнул по полу кончиком зонта, сместил вес.
«Мне тоже».
Так не должно было быть.
От слабости не осталось и следа. Гермиона сунула руку в карман мантии и сжала горстку летучего пороха, кинулась к камину, опустилась на колени и почти прокричала: — Площадь Гриммо, двенадцать!
Её голова как будто отделилась от тела и завертелась в дымовой шахте.
Гостиная дома на площади Гриммо была пустой — что и неудивительно, учитывая позднее время. Но не успела Гермиона позвать кого-нибудь, как из-за угла большой печи выглянул Кикимер и проскрежетал:
— А, нечистокровная подруга моих хозяев пожаловала. Чем Кикимер может услужить? — тон эльфа был скорее доброжелательным, несмотря на слово «нечистокровная».
— Кикимер, позови как можно скорее…
Гермиона осеклась — отправившись к Поттерам, она словно на мгновение забыла о том, что произошло недавно. Ее лучшие друзья оставались друзьями, но позвать их, вот так, сейчас — было немыслимо. Не после случившегося.
Но выбора у неё не было — больше было не к кому идти.
— Позови… — повторила она, и снова не договорила. Имя Джинни едва не сорвалось с её губ: Джинни Поттер, аврор и просто лучшая подруга была тем человеком, на которого можно безусловно положиться в любой ситуации. Даже в такой, как нынешняя. И всё-таки что-то не дало Гермионе назвать её имя.
Невыразимцы не будут ничего делать, весь план отменён. В частности, и та его часть, которая касается подготовки подходящего трупа на замену Шерлоку. Гермиона сможет сама подслушать код и удержать Шерлока от падения — возможно, успеет. Но она никак не сумеет создать достоверный труп, а значит, ей нужен не аврор, а целитель. Пусть даже этот целитель — неуравновешенный наркоман.
— Позови Гарри, — сказала она, отбрасывая в сторону эмоции. Сейчас было не важно, что он натворил с их дружбой. Позже. Она разберётся с этим позже, когда жизни одного Холмса и памяти другого не будет ничто угрожать.
Сердце застучало, когда спустя всего пару минут в гостиную почти вбежал Гарри — встрёпанный, но в наглухо застёгнутой мантии и с палочкой в руке.
— Гермиона? Что случилось? — голос у него был нервным, как у человека, который давно ждёт неприятностей.
— Гарри, — сказала Гермиона быстро, чтобы не дать себе передумать, — мне нужна помощь. Это…
Она не договорила, потому что Гарри перебил её:
— Что угодно.
Гермиона сглотнула и попросила: — Возьми мантию-невидимку и всё, что нужно, чтобы создать убедительный труп. Встретимся через двадцать минут на ступенях собора святого Павла, знаешь?
Гарри не задал ни единого вопроса, только коротко кивнул и рванул с места вглубь дома — собираться. Гермиона вытащила голову из камина — и почувствовала, что её лицо заливает краска стыда. Кинувшись говорить по каминной сети, она даже не подумала о том, что в кабинете оставался Майкрофт. И о том, как именно она выглядела, стоя на коленях возле камина, со стороны. «Мерлин», — пробормотала она, понимая, насколько же некстати этот проклятый стыд.
Решив, что, если Холмс позволит себе хотя бы намёк на насмешку, хотя бы мысль о ней, она всё-таки приложит его «Обливийэтом», Гермиона поднялась на ноги и обернулась.
