Майкрофт стоял к ней спиной, склонившись над столом, и что-то сосредоточенно изучал. Гермиона приблизилась и увидела расстеленную карту Лондона. — Вы ведь знаете её наизусть, — сказала она негромко. Майкрофт не повернул головы и не отвёл от карты взгляда, но ответил: — Безусловно, — а потом коснулся пальцем широкого прямоугольника, обозначавшего главное здание Бартса.
Точно зная, что пожалеет о своих словах, Гермиона сказала: — С ним всё будет в порядке. — Все мы рано или поздно умрём, — равнодушно отозвался Холмс и повторил: — Рано или поздно. Вы посвятите меня в ваш план? — Ни в коем случае. Я постараюсь вытащить Шерлока, но после этого ему придётся исчезнуть. На всякий случай. — Вы успеете схватить Мориарти? Он не должен остаться на свободе.
Гермиона уже хотела было сказать, что постарается, но обещать не может, как вдруг в её сознании со щелчком встали на места разрозненные кусочки паззла. — Это не потребуется. Брук, Мориарти не уйдёт сегодня.
Кажется, это был единственный случай, когда Майкрофт пришёл к разгадке позже неё, но ведь он не бывал в сознании Брука. — Лес самоубийц, — проговорил он. — Лес самоубийц, — повторила Гермиона. — Он хочет закончить игру.
Некоторое время они стояли в тишине, а потом Гермиона взглянула на Майкрофта и буквально прочла по его лицу вопрос, который он никогда не позволил бы себе задать.
«Что будет с моими воспоминаниями?».
Она опустила глаза, и он наверняка понял ответ: «Я пока не знаю». Вслух она сказала: — У нас есть время до утра или немного больше. Постарайтесь… — она не сразу нашла подходящего слова, потому что «не делать глупостей» совершенно нельзя было адресовать Майкрофту. — Постарайтесь ничего не предпринимать пока. Так будет лучше.
Майкрофт ничего не ответил, и Гермиона, взмахом палочки превратив мантию в костюм, аппарировала к старому собору. До встречи с Гарри оставалось ещё несколько минут, и она опустилась на ступени, погладила холодный камень, и повторила свою мантру: «Когда всё закончится…». Но совершенно ей не поверила. Потому что теперь уже нельзя было убеждать себя в том, что, когда всё закончится, она просто уедет за границу. Даже если она выведет из-под удара Холмсов, сама пострадает. Кингсли выпьет сыворотку правды и рано или поздно расскажет, кто выполнял большую часть его поручений в маггловском мире. Этого ей МКМ не простит, равно как и научное сообщество.
Гермиона не успела додумать эту мысль, потому что в нескольких шагах от неё тихо хлопнуло, и из-под мантии-невидимки показался Гарри. — Я готов, — сказал он, и Гермиона, ничего не отвечая, зашагала в сторону госпиталя. Гарри пошёл рядом.
Было ещё темно, около четырёх утра, и совершенно пустынно. Даже служебные и уборочные машины ещё не выехали из гаражей. Ни прохожих, ни бездомных.
В желтоватой полутьме Гарри в своей чёрной мантии был почти невидим, но Гермиона ощущала его совсем рядом, и её это нервировало, раздражало. Если бы можно было как раньше чувствовать себя рядом с ним спокойно и беззаботно. Не получалось.
Главный вход Бартса уже показался за поворотом, когда Гарри произнёс: — Мне жаль, что я это сделал.
Гермиона зябко повела плечами. Она бы не хотела об этом говорить, но друг (бывший? настоящий?) не оставил ей выбора и продолжил: — Я не знаю, что на меня нашло. Нет, вру. Знаю. Слушай, — он сбился, но сумел продолжить: — Я не знаю, что мы сейчас будем делать, но прежде, чем мы начнём, я хочу…
Гермиона резко остановилась и обернулась. Гарри замер и осёкся на полуслове. — Я втягиваю тебя в противозаконную аферу с нарушением Статута Секретности, — сказала Гермиона. — И сейчас ты ещё можешь отказаться.
Гарри сложил руки на груди и выпрямил спину, обычно доброжелательные зелёные глаза потемнели. — Ни за что. — Остальное не важно. Я на тебя не сержусь.
Гарри покачал головой: — Ты в ярости, Гермиона. Я сам был бы в ярости. Но ты права — всё потом. Что делать?
Гермиона описала свой план коротко и максимально емко. Гарри привычным движением взъерошил всё такие же непослушные, как в детстве, но начавшие на висках серебриться волосы и уточнил: — Парня могут либо застрелить, либо столкнуть с крыши, а нам нужно сделать так, чтобы он выжил, но со стороны выглядело, будто он мёртв, да? — Именно, — подтвердила Гермиона, а Гарри нахмурил брови и спросил: — Зачем? — Что? — Зачем? Я спрашиваю: зачем? Ты хочешь ввести в заблуждение Брука, я понял, но это не имеет смысла. Почему бы нам просто не вырубить его заклинанием — и дело с концом. Стой… — уверенность пропала с лица Гарри, и он медленно проговорил: — Брук ждёт чего-то подобного и хорошо подстраховался, да? — Снайперы. Мы не можем просто убрать известных нам четверых, потому что всегда может оказаться… — Запасной игрок.
